* * *Недалеко от Тайны Ночи, Сумеречный мир
Всё время притворной засады Змейка не спускала глаз с Мадам Паутины. Чем дольше хищница смотрела на «четвёрку», тем сильнее накатывала зависть. Больше всего её бесила эта белая гладкая кожа у сволочной Паутины. Вот и сейчас Змейка невольно провела когтями по своей чешуе, ощутила холодные пластинки и зло ощерилась. Ей самой хотелось выглядеть как люди, как мазака — без этой вечной чешуйчатой брони или голубой кожи. Словно назло самой себе, Змейка заметила в трещине скалы кусочек мела, соскребла его когтем и растёрла по плечу.
Белая пыль осела на коже, приглушая голубизну, и Змейка на миг показалась себе альбиноской-Горгоной, другой версией самой себя. Но этот миг только сильнее раззадорил её злость.
Паутина, конечно, не упустила момента и тут же язвительно заметила с улыбкой, полной яда:
— Ой, посмотрите на это чудо в меле. Ха! И не мечтай. Ты никогда не убьёшь своего вожака, сестра. Никогда. И тебе не стать четвёртой формацией, как мне.
У Змейки внутри всё закипело. Она ненавидела эту надменную горгониху.
— Фака-а… — выдохнула она сквозь зубы.
И в этот момент из теней скал шагнул Лорд Тень — пухлый, с блестящей лысиной, в мятой рясе.
— Моя Мадам, я лично пришёл тебя спасать!
Змейка резко выпрямилась за спиной Паутины, всё её внимание переключилось на новое столкновение. Даже Грандбомж напрягся, его обычно рассеянные глаза сфокусировались на теневике.
— Ты пришёл, милый! — пропела Мадам, обольстительно выставив ножку из-под платья.
Она выбрала человеческий облик и смотрелась особенно вызывающе.
И тут со скрежетом и грохотом по нагромождению скал справа прокатилась гранитная плита, сыпя искрами. Плита взметнулась вверх с откоса, словно выстреленная катапультой, а на ней, балансируя, стоял мазака — в чёрном, как деготь, доспехе.
— Филинов⁈ Какого мрака ты здесь делаешь⁈ — закричал Лорд Тень, задрав голову вверх.
— Он здесь по моему приглашению, милый, фака-а-а! — Мадам Паутина вдруг дёрнулась вперёд и вонзила выросшие медные когти в отвислое брюхо Лорда Тени.
Вспыхнули защитные артефакты, но когти всё же пробили их и ранили теневика. Тот захлебнулся криком, его голос дрожал от боли и ярости:
— Мадам⁈ — с визгом он ударил теневой плетью, но Мадам успела отскочить в прыжке, обращаясь в хищницу в голубой чешуе, похожую на Змейку.
— Смотрю, веселье уже началось, — рядом возник и мазака, прикрывая Змейку бронированным плечом.
