Мы сами решим, куда тратить целевые фонды, хорошо, господин инспектор?
Инспектор мнётся, наконец проборматывает, стараясь не встречаться со мной взглядом:
— Честно говоря… я не знал об этом…
Терпеть не могу лжецов. Нет, чтобы извиниться и по-тихому свалить, он мне тут заливает, нисколько не уважая меня.
— Я могу вскрыть ваши щиты, и тогда мы узнаем точно, знали вы или нет."
"Я смотрю ему прямо в глаза и говорю предельно холодно:
— Рискнём?
— Вы не можете… Я представитель Министерства! Если вы взломаете мой разум, то будете подвергнуты следствию за нападение на царского чиновника!
— Это только в том случае, если вы не окажетесь взяточником.
А если вы не чисты на руку, то я получу награду за вскрытие коррупционной схемы, — парирую. — Но это мы узнаем, когда ваши щиты падут. Так, рискнём? — повторяю.
Он бледнеет моментально, щёки проваливаются, руки начинают трястись. Понял, что я не блефую и готов вскрыть его, как консервную банку. В его глазах мелькает настоящий ужас.
— Нет… нет, пожалуйста! — лепечет он. — Пощадите, Ваше Сиятельство…
— Пошёл вон, взяточник вшивый. И никогда больше не смей приезжать в мой город.
Его мгновенно сдувает ветром, а я оборачиваюсь к жене. Она пару секунд смотрит на меня, затем встаёт, звонко цокая каблуками, проходит к двери и плотно закрывает кабинет. Вернувшись, нажимает кнопку на телефоне и коротко говорит секретарю:
— Люба, для всех меня нет ближайший час…нет, два.
— Поняла, Елена Викторовна.
А Лена уже тянется к горловине платья, медленно расстёгивает ворот и одну за другой следующие пуговицы.
Поглядывая на меня хитро, она спрашивает:
— Скажи, дорогой, а ты будешь топить этих Селезнёвых до конца?
Интересный вопрос.
Глава 13
Лунный Диск (главная резиденция Организации), Та Сторона
Зашедший в кабинет магини Норомос, скрестив мохнатые руки на груди, остановился у двери и заговорил низким, гулким голосом, словно из глубокой пещеры:
— Масаса, тебе, наверное, стоит знать, что Лиан отправился к конунгу Даниле.
Он должен передать ему, что Лорд Тень уволен из Организации.
Масаса сидела над кипой отчётов, её чёрные кудри свободно падали на плечи, а пышная грудь едва скрывалась под тёмной мантией. Она резко вскинула подбородок, глаза её вспыхнули, словно в них зажгли пламя:
— Что? Это Председатель велел?
— Верно, — кивнул Норомос.
— Гадство! — выдохнула она с такой яростью, что тени в углу дрогнули испуганно.
