— Сначала Многоглазый проник в город и похватал бедняг — с его способностями это не составило проблем. А потом уже он исполнил поручение Горы и пообщался со мной, чтобы затем сразу драпать вглубь пустошей вместе с добычей.
— Вы такой спокойный! — поражается обернувшаяся Габриэлла и тут же вздыхает, словно найдя ответ на своё удивление. — Конечно, это же не ваши соплеменники…
Я смотрю леди прямо в глаза:
— Вы удивительно нравоучительны для той, кто ещё вчера организовывал смертельную ловушку своему родному брату.
— Простите, — спохватилась Габриэлла, покраснев. — Вы абсолютно правы, король. Со мной в последнее время что-то происходит. Кажется, это вы повлияли… Прошу, помогите мне спасти соплеменников.
— Уже, леди, — киваю я вниз.
Змейка, выпрыгнувшая из-за большого валуна, уже сцепилась с группой Демонов. Её великанская, широкобёдрая фигура превращается в вихрь смерти. Справляется хищница неплохо: четыре смертоносные руки, увенчанные кольцами с осколками Красного меча, делают своё дело, но этого мало — она использует не весь свой потенциал.
— Мать выводка, это что такое? А кто будет выпускать теневых удавов? — бросаю я по мыслеречи.
— Фака, мазака… — спохватилась хищница.
Она тут же исправляется, и над полем боя расходятся длинные тени, скручиваясь в смертоносные петли вокруг ног и рук Демонов. Горгона уже рубит обездвиженных врагов.
Многоглазик всё так же лежит недалеко, растянутый на земле, как выброшенный тряпичный мешок, и глядит на меня немигающими глазами.
— Этот мой, — бросаю по мыслеречи всем своим.
— К нему не приближайтесь. Даже лежачий он опасен.
— Но других не осталось, — разочарованно пыхтит Габриэлла, оглядывая ошмётки Демонов, над которыми постаралась Змейка.
— А как же пленники? — резонно замечаю и бросаю Рвачам: — Отпускайте, парни, а затем помогите леди освободить бедняг в повозке.
Ганнибал с напарником разжимают руки, и я падаю с высоты. С помощью теневого парашюта и искусственного ветра планирую прямиком к Многоглазику.
— Ну давай, пообщаемся, коллега, — улыбаюсь, приземляясь.
— Коллега, смертный? — не врубился Демон.
— Ну, ты же телепат, вроде как, — замечаю я и формирую пси-копьё рядом с собой. — Только разговаривать мы будем при помощи конструктов.
— Ты что творишь? — Многоглазик рычит, поднимаясь и шатаясь. — Я — посланник! Переговорщик! Меня нельзя трогать…
— Поэтому ты закинул в кандалы городских жителей? — перебиваю я с усмешкой. — Хреновая отмазка. Переговорщики так не делают.
