— Это н-не ж-животное! — звучит у меня в голове.
— А что тогда? — огорчаюсь.
— Эт-то болотная нечисть. Ерп. Его н-не едят!
Растерянно хмыкаю:
— А что тогда с ним делают?
— С ним ничего не делают. От него бегут. Ерп нападает на людей, заблудившихся на болоте. Присасывается к лицу и сводит человека с ума. Я… Простите, госпожа, я не знала, что он живет в колодцах. А то непременно предупредила бы.
— Вот и я не знала, — задумчиво тяну и с надеждой добавляю: — Может, все-таки его едят?
Ведро больно врезается мне в пятую точку.
Уверена, завтра она будет ярко-фиолетовой.
— Нет! То есть… Не знаю, — беспомощно шепчет белка. — Вряд ли до вас кто-то пытался есть нечисть, леди Виола!
— Наверно, если он сводил с ума людей, в нем есть какие-то токсины, вызывающие галлюцинации, — принимаюсь рассуждать вслух. — Тогда не стоит его пробовать, а то, например, психоактивные грибы даже после варки сохраняют свои свойства.
— Да, да, не стоит его есть! — поддакивает белка.
Увидев, что я спокойно сижу на ведре, а нечисти из-под него не выбраться, Тания рискует подпрыгать ко мне.
Она сидит на полу, осторожно обнюхивает следы ерпа и почему-то морщит мордочку.
— Как бы нейтрализовать нашего гостя, не знаешь? — спрашиваю. — А то нам ведро нужно. Нам же еще воду поднимать из колодца и рис варить.
— Он вроде сам умрет без воды.
— Вроде? — морщусь от такой неточной информации.
— Нет, нет, это точно. Без воды ерп умрет.
— Быстро?
Белка тревожно молчит, будто не знает. Или знает, но не точно.
Чувствую, что стуки по ведру становятся все слабее и глуше, но я не тороплюсь подниматься.
Видимо, ерп решил сделать вид, что слабеет, чтобы усыпить мое внимание. Не на ту напал, хитрюга!
Притвориться мертвой — это типичный стратегические ход моей внучки в детстве. Я столько с ней играла, что меня подобными уловками не возьмешь! Скоро стук стихает.
— Все. Почти готов, — говорит белка. — Еще минут пять — и умрет до конца.
— Точно?
— Точно.
— Что у него за магия? — спрашиваю на всякий случай.
— Помимо способности сводить людей с ума?
— Он отпугивает другую нечисть. Точнее, другая нечисть шарахается от его невыносимо пахнущей магии.
— Столь ценный кадр, что аж жалко терять, — говорю. — Его, как кошку, можно использовать. Только не мышей отпугивать, а нечисть. Что он ест? Чем питается?
— Э-э… Рыбой да лягушками. Вы же не думаете его приручить? — испуганно шепчет белка.
— Почему не думаю? Очень даже думаю! Вокруг нас в болоте должно быть немало лягушек.
