Куда только делась прежняя ворчливая капризуля?
Вот и сейчас она ловит мой взгляд и с пылом заявляет:
— У вас все получится, госпожа! Вы кого угодно убедите! В чем угодно.
— Спасибо на добром слове, — нервно смеюсь. — Но ты же помнишь, что меня на днях чуть не укокошил собственный муж? Как-то не вяжется это событие с моей сверх способностью убеждать.
— Ваш муж был не в себе — он не в счет. Уж если вы меня уговорили на башню к горгульям залезть, то какого-то напыщенного лорда без труда уговорите избавиться от замка на болоте!
— Твои бы слова — да Великому в уши, — пожимаю плечами, останавливаюсь перед высоким зданием.
«Лунная башня» действительно оказывается башней, построенной из белого камня, на котором россыпью крохотных огонечков устроились светлячки. Эти создания мерцают, точно живые звезды. У самой земли камень покрыт мхом, будто башня вросла в окружающий ландшафт, состоящий из деревьев, камней, кустов и небольших холмов.
Мягкий, пульсирующий свет, окутавший башню, создает волшебную атмосферу.
От двери и окон доносятся приглушенные звуки арфы.
Открыв дверь, мы поднимаемся по ступенькам на первый этаж, напоминающий обычный трактир, только очень красиво оформленный. В углу сидит седовласый музыкант с арфой в руках. Сказать, что он талантливо играет, — ничего не сказать. Он будто по сердцу водит мягкой, бархатной кисточкой, заставляя наслаждаться каждым звуком.
Вдоль белокаменных стен расставлены столы из черного дерева и стулья, где уже расселись первые посетители. Судя по покрою одежды и обстановке, здесь собираются богатые люди.
"
"Наверно, это место — что-то вроде элитного ресторана. Стойка хозяина тоже из стильного темного дерева, а за ней — стена, покрытая бесцветной полированной поверхностью.
Мимолетом вижу в ней свое отражение.
На щеках румянец, волосы выбились из пучка, небрежно рассыпались по плечам. Скулы заострились после болезни, придавая лицу выразительности. Вообще-то я выгляжу красоткой, и это меня пугает. Я ведь специально оделась как можно невзрачнее.
Не хотела, чтобы на деловых переговорах мужчина как-то выделял во мне женщину.
Оставляю Танию за пустым столом, вооруженную кошельком с серебряными монетами. Пока она меня ждет, пусть заодно и поужинает. Судя по витающим в воздухе ароматам жареного мяса и выпечки, кормят здесь превосходно!
— Я буду молиться за вас, госпожа! — бросает она мне напоследок. — Великий не обделит своей милостью того, кто с такой щедростью и заботой относится к другим.
