Даже потом, много времени спустя, она так и не могла вспомнить, как оказалась в постели.
До кровати девушку пришлось нести – она уснула прямо на табуретке. Олла несла в руках подсвечник и суетливо, шепотом приговаривала:
--День-два тут поспит, а потом что-нибудь сообразим.
Ночлег для девушки она устроила в собственной комнате, прямо на полу и, уложив Мари на груду тряпья, прикрытого простыней, Оскар с любопытством оглядел каморку. Он был в ней первый раз.
В общем-то, она отличалась от его комнаты только размерами – меблировка была такая же убогая.
Деревянная кровать, скособоченная табуретка без одной ножки, прислоненная к стене, заменяла прикроватный столик. В углу комнаты грубо сколоченный сундук и несколько гвоздей в стене, на которых висело какое-то тряпье.
Свечку Олла поставила на табуретку, достала из сундука сшитое из лоскутов покрывало, накинула на спящую девушку и, жалостливо погладив ее по плечу, шепотом сказала:
-- Пойдем сынок, пусть поспит бедолага.
Оскар подхватил свечу и двинулся в комнату.
Им предстоял долгий разговор.
Олла хлопотала на кухне. Заварила какую-то травку и села к столу с большой кружкой.
-- Мам, погоди чуть, я себе тоже налью.
Чай слегка отдавал мятой, смородиновым листом и был немного терпкий на вкус. Оскар молчал и грел руки о кружку – ночи еще были прохладные. Наконец Олла не выдержала:
-- Сынок, а ты давно с девушкой знаком?
Врать не хотелось, поэтому Оскар неопределенно хмыкнул и ответил:
-- Да нет, не слишком.
-- Мне, девочку, конечно, жалко.
Но не больно это хорошо, что она у нас ночует. Я у соседей спрашивала. Кроме матери у нее другой родни-то и нет. Заступиться некому. Ей бы самое надежное сейчас замуж пойти. Все ж таки свой дом, не бесприданница какая. А ежели у нас жить будет, пойдут разговоры дурные, кто ж ее потом возьмет?
В суматохе дня ему некогда было подумать о таких вещах. Да и не слишком еще хорошо он узнал этот мир, но понимание того, что Олла, скорее всего, права, хорошего настроения не добавило.
-- Мама, эта девушка мне не чужой человек.
Она… ну, понимаешь, она – мой друг. Поэтому я ее не брошу.
-- Сынок, как это, девушка – друг?! Ежели ты себе невесту присмотрел, так я-то ведь не против!
«Оно, конечно, после смерти матери траур надо бы выдержать, но раз они жениться собрались, то и ничего худого», – Олла кивала головой в такт своим словам, как бы подтверждая мысль, что женитьба – дело хорошее, и она совсем не возражает, но спросить сына так и не рискнула.