Приступаем к работе…
Добрых полдня Настя ходила под впечатлением от встречи с Афоней. Нет, так не бывает, так просто не может быть. Где-то в Болотниках она думала и бормотала какие-то фразы, а здесь, в центре Москвы, на Петровке, ее начальник… Нет. Или да?
Ближе к концу дня к ней заглянул Сережка Зарубин.
– Слышь, Пална, ты у нас самая умная…
– Я у вас самая больная, – перебила его Настя. – Слыхал, что начальник утром сказал? Поимей снисхождение и отнесись с пониманием.
– Ну ладно, ты у нас самая больная, поэтому объясни мне, тупому и необразованному, почему все-таки психолог Аничкова отказала Волковой? Вот я в этом деле все понимаю, а этого не понимаю.
– Что ж тут непонятного? Волкова хотела взять брата за руку и выискать все его слабые места, чтобы понимать, на что нужно давить, чтобы заставить его подчиниться.
– Это мы с тобой понимаем, но ведь Аничковой она сказала, что хочет помочь брату. Разве плохо научить человека каким-то приемам, чтобы он мог помогать другим?
– Сережа, помогать можно только тогда, когда тебя об этом просят.
А Риттер сестру ни о какой помощи не просил. Разницу чувствуешь?
– А почему нельзя помогать, если не просят?
– Закон такой есть.
– Закон? Это что-то новенькое. Что за закон?
– Никогда не делай, не говори и не думай ничего, о чем тебя не просят.
– Впервые слышу, – фыркнул Зарубин. – Где ты этого набралась? Глупость какая-то! Как это не делать, если не просят? Нас, между прочим, преступники тоже не просят, чтобы мы их ловили, но мы же ловим, и ничего, даже зарплату за это получаем.
Чего-то ты, Пална, перемудрила.
– Может быть, – она не стала спорить. – На первый взгляд это действительно звучит дико. Но чем больше думаешь над этим, тем лучше понимаешь, что это правильно.
Она вышла из здания ГУВД в девятом часу вечера и с удовольствием подумала о том, как приедет домой, в свою квартиру на «Щелковской». Родственники забрали из больницы удачно прооперированного сынишку и благополучно отбыли в родной город. Теперь она снова жила в привычной обстановке, ежедневно виделась с мужем и спала на любимом диване.
Но прежде чем она поедет на «Щелковскую», она сделает еще одно дело. Она чувствует, что сделать это просто необходимо. Это нужно не кому-то, а ей самой.
У входа в метро Настя купила огромный букет цветов и поехала на Леснорядскую улицу, где жил Павел Дюжин. Долго звонила в дверь, но ей никто не открыл. Можно было бы позвонить Павлу на мобильник, но зачем? Что это изменит? Она и так сделала то, что хотела.
