Они не учли только несчастного отца, который в наивных попытках спасти беспутного сына несет вахту неподалеку и наблюдает все их передвижения. Они были уверены, что их никто не видит. Им просто не повезло.
* * *Доценко решил начать издалека. Можно спокойно вести неспешную беседу, делая вид, что просто еще раз уточняешь детали и ничего плохого не подозреваешь. Усыпить бдительность, а потом бабахнуть из тяжелой артиллерии.
Островский был трезв и чем-то сильно раздражен. Мишу это более чем устраивало, раздраженный человек плохо контролирует то, что говорит, и, если ему есть что скрывать, обязательно допустит ошибку.
– Давайте начнем с самого начала, Константин Федорович. Зачем вы поехали в гости к Антону Кричевцу?
– А что, для этого нужен повод? – сердито огрызнулось светило кинематографии. – Люди ходят друг к другу в гости просто так, потому что они дружат.
– Раньше вы говорили, что поехали, чтобы отдать новый вариант сценария, – ненавязчиво напомнил Доценко.
– Ну да, так и было. Я привез сценарий.
Седьмой вариант, черт бы ее побрал.
– Ее – это кого?
– Аниту. Все время ей что-то не нравится, придирается к каждому эпизоду.
– А при чем тут Анита Станиславовна? Раньше вы говорили, что сценарии читал Кричевец, потому что должен был выступать постановщиком трюков. Разве не так?
– Так, так. Но у Аниты свой интерес, поэтому сценарии читала в первую очередь она сама.
– Какой у нее может быть интерес? – вполне искренне удивился Михаил.
– Так она же собиралась сыграть главную роль, – Островский недоуменно посмотрел на сыщика, который не понимает таких элементарных вещей.
– Вы что, не знали?
– Нет. Никто об этом не говорил. А что, Анита Станиславовна хорошая актриса? Надо же, сколько талантов у одной женщины!
– Да какая там она актриса! – махнул рукой режиссер. – Смех один. Но природные данные есть, так что в моих руках она бы справилась, это уж вы можете не сомневаться.
– Все-таки это большой риск – снимать непрофессиональную актрису, – Миша решил проявить знание вопроса.
– Как правило, из таких затей ничего путного не выходило. И как вы не боитесь, Константин Федорович?
– А мне не все равно? За ее же деньги снимать, не за мои. Если она плохо сыграет, я ничего не теряю, потому что снято-то будет рукой мастера. То есть снято будет хорошо, и ко мне как к режиссеру претензий не возникнет, – повторил он, вероятно, опасаясь, что далекий от искусства милиционер пассаж про «руку мастера» может не оценить.
