– Интересуется, кто же это меня возил, если не муж. Не старший товарищ по работе, а просто дуэнья какая-то».
– Это кто? – строго спросил Юра, крепко держа Настю под руку и ведя по лестнице вверх.
– Самарин, про которого ты мне вчера справки наводил.
– А-а… тогда ладно. Ты мне в двух словах все-таки скажи, что доктор говорил?
Началось. Какую выберем мотивацию? Ты любишь всех людей, которые зададут тебе этот вопрос, ты желаешь им только добра, ты не хочешь, чтобы они попусту беспокоились и тратили свои бесценные нервные клетки, которые не восстанавливаются.
Поэтому ты с удовольствием расскажешь им о том, что у тебя все хорошо, что процесс восстановления сломанной ноги идет даже быстрее, чем можно было ожидать, и что врач сам удивился тому, насколько все отлично, тем более если недавно все было совсем плохо. И все будут рады это услышать, и всем станет весело и легко.
Господи, как же он обрадовался, старый верный друг Юрка! Измученное, осунувшееся лицо просияло, он обнял Настю и расцеловал в обе щеки прямо посреди лестничной площадки на глазах у строгих работников горпрокуратуры.
– Ну слава богу, хоть что-то радостное есть в этой тухлой жизни.
А она-то чему так радуется? Почему ей вдруг стало так хорошо, так тепло внутри?
Настя давно не была в кабинете Ольшанского, еще с весны, как-то не доводилось им в последние месяцы вместе работать. Ее приятно удивили произошедшие перемены: в кабинете сделали ремонт, обставили новой мебелью, и из берлоги он превратился в нечто официальное.
Правда, в берлоге так хорошо работалось, было захламлено, пыльно и уютно, а теперь здесь хотелось только руководить. Во всяком случае, впечатление у Насти сложилось именно такое.
Ну что, спросят или нет?
Конечно, спросили. Вероятно, выбор мотивации для подробного ответа о видах на урожай был сделан правильно, Настя больше не раздражалась, а ребята так искренне радовались! Даже Ольшанский, обычно скуповатый на проявления эмоций, счастливо улыбался, словно речь шла не о Настиной сломанной ноге, до которой ему, в сущности, не было никакого дела, а по меньшей мере о присвоении ему звания заслуженного юриста Российской Федерации.
– Я был сегодня у начальника управления, – сообщил Ольшанский, – ребята уже знают, но для тебя, Каменская, так и быть, повторю. Прозондировал почву насчет объединения дел об убийствах Ларисы Риттер и Аничковой.
