Правда, есть еще сводная таблица, которую составила для него Настя, может, по ней будет легче сориентироваться? Николай глянул в таблицу, и у него моментально заныли зубы. Кто бы знал, как не любит он все вот это… вот такое вот… Ему живое дело подавай, когда ноги в руки – и бегом, а таблицы, строчки, сведения – бр-р-р! Не его это хлеб.
Хлеб, хлеб… Кушать, однако, хочется. И дел невпроворот, на обед время никак не выкраивается.
Селуянов решительно снял трубку и набрал номер телефона в Болотниках. Каменская ответила не сразу, после девятого или десятого гудка.
– Разбудил, что ли? – Николай пытался звучать бодро и деловито, убеждая самого себя, что имеет право звонить Насте, он же не ради собственной выгоды «запрягает» ее в свою упряжку, не корысти ради, а токмо волею судьбы, пославшей ему такое несуразное убийство.
– С ума сошел! – возмутилась Настя. – Я, как приличная девушка, встаю в восемь утра.
– Ага, видал я таких приличных, – фыркнул он. – А чего ж так долго не подходила к телефону?
– Так я тебе не реактивный двигатель, между прочим.
Еле ползаю, а теперь для тренировки по дому хожу без палки, это еще медленнее получается.
– Ладно, извини, – Коля покаянно посопел в трубку, изображая смущение. – Слышь, мать, у тебя память хорошая, может подскажешь навскидку, кто такой в жизни Аничковой был Костя?
– А что, эксперты прислали заключение? – оживилась она.
– Ну, – подтвердил Селуянов. – Так что там с Костей-то?
– Костя – это парикмахер, у которого Аничкова стриглась каждые месяц-полтора.
Я же тебе говорила.
– Ну Аська, ну я тебе что, компьютер, что ли? – жалобно заныл он. – Ты говорила, а я забыл. Неделя прошла. У меня знаешь сколько дел в производстве? А у тебя одно убийство Аничковой. Так кто должен лучше помнить, ты или я?
– Во-первых, кроме твоей Аничковой, у меня еще одно убийство висит, не один ты такой умный. А во-вторых, я тебе сводную таблицу для чего делала?
– Чтобы я в нее смотрел, – вздохнул Коля.
– Ну? Так в чем дело? Открой и посмотри.
– Да не могу я! У меня от твоих таблиц судороги мозга начинаются! Ну, Аська, не вредничай, давай по-быстрому я у тебя все спрошу, ты мне все ответишь, и разойдемся друзьями.
– Ладно, – вздохнула она, – черт с тобой. Только подожди, я свои черновики возьму, у меня память тоже, знаешь ли, не идеальная.
Характерного стука Селуянов не услышал и понял, что Каменская положила трубку на что-то мягкое. Наверное, на диван, с мечтательной улыбкой решил Коля.
