– Не захотела? – горестно вздохнула она.
– Нет. Но я с тобой согласна, с ней что-то происходит. Она взвинченная, вот-вот сорвется.
– Господи, да что ж такое-то! – запричитала Зоя Петровна. – Что могло случиться, как ты думаешь, Анита?
– Не знаю, мамуся, но мне кажется, что Любаша скрывает от нас что-то такое, в чем ей стыдно сознаться. Иначе она бы мне обязательно рассказала."
"– Да, тебе она доверяет, – согласилась мать. – И к слову твоему прислушивается. И уважает тебя, поэтому и стыдится, не хочет в твоих глазах себя уронить.
Ладно, что ж делать, не хочет говорить – ее право. А у тебя-то как дела?
– Все в порядке.
– Как твой прыгун-скакун?
– Мама, я же просила тебя… Он каскадер, это уважаемая и хорошо оплачиваемая профессия.
– Что ж ты его прячешь от нас, если он такой уважаемый? – поддела дочь Зоя Петровна, которую обижало, что за все годы она так и не познакомила родителей со своим сердечным другом.
– Я никого не прячу. Просто я не считаю нужным знакомить вас с ним.
Вы – моя семья, он – моя личная жизнь, и одно к другому отношения не имеет, так что не нужно смешивать.
От голоса дочери повеяло таким холодом, что Зоя Петровна почла за благо сменить тему.
* * *Дождавшись, когда жена заснет, Владимир Харченко осторожно вылез из-под одеяла, прокрался на кухню, закрыл за собой дверь, закурил. Черт побери, что произошло? Схема всегда работала без сбоев, источник информации был супернадежным, и благодаря сведениям, черпаемым из этого источника, ему удалось несколько раз выступить на служебном поприще настолько удачно, что его карьеру можно было бы даже назвать головокружительной.
А уж сколько денег он заработал, продавая информацию журналистам! Во всяком случае, его молодая жена не чувствует недостатка ни в тряпках, ни в цацках, и живут они не в конуре, и в свадебное путешествие ездили не куда-нибудь, а на Лазурный берег, во Францию.
Что же произошло? Ладно, как именно это все могло получиться, он разберется потом.
А сейчас важно решить совсем другую проблему. Петька Маскаев, когда на него наехал главный редактор, указал на Харченко как на человека, продавшего информацию, оказавшуюся ложной. Главный, понятное дело, хочет пойти на мировую с Чуйковым, лучше отдать семьсот тысяч, чем три миллиона, а отдавать наверняка придется. Но из своего кармана он доставать эти деньги не собирается, это тоже понятно. Кто крайний в цепочке, тот и виноват, тот пусть и платит.
