Оба были уверены: во-первых, в коттедж проник не кто иной, как Альберт Коллинз, и, во-вторых, напрасно мистер Эмберли дал ему уйти. Эту последнюю фразу и услышал Фрэнк, войдя в кухню.
Он запер заднюю дверь на замок и засов и бросил через плечо:
– Если уж арестовывать кого-то, мои благонамеренные, но не слишком дальновидные друзья, то в нашем случае делать это надо по обвинению в убийстве либо в каком-то другом серьезном преступлении. А не по такому пустяку, как нелегальное проникновение в дом. Мне, однако, хотелось бы обратить ваше внимание на один маленький, но важный момент.
Человек, который проник сегодня в коттедж, не знал о существовании Билла.
Сержант вопросительно взглянул на Эмберли:
– А нельзя ли узнать, кто он такой, этот Билл, сэр?
– Билл – это бультерьер мисс Браун. Вот вам пища для размышлений.
Глава одиннадцатая
Кокрейн вкратце рассказал за завтраком о событиях минувшей ночи. По дороге к особняку его проинструктировал Эмберли, попросив не упоминать, что в этом деле принимали участие он и сержант Губбинс.
Вообще-то Энтони собирался держать ночное приключение в тайне, но Фрэнк заметил, что полное молчание с его стороны насторожит неизвестного взломщика. Тот наверняка опознал своего преследователя и может подумать, что Кокрейн подозревает именно его."
"И вот, следуя этим указаниям, наутро, когда Джоан уже вышла из-за стола, Энтони рассказал Фонтейну, что всю ночь преследовал какого-то человека. Бэзил посмотрел на него как на сумасшедшего, продолжил завтракать, в ответ лишь что-то невнятно хмыкнул и сунул нос в свежую газету.
Энтони намазал маслом еще один тост.
– Между прочим, на голове у него был мешок с прорезями.
Фонтейн оторвался от газеты и досадливо бросил:
– О чем это ты, черт побери?
– Если не веришь, взгляни на велосипед. Он и без того был не в блестящем состоянии перед тем, как я сел на него. А сейчас его можно списать из-за полной непригодности.
Фонтейн отложил газету:
– Какой велосипед? Ну что за ерунду ты вечно несешь?
– Велосипед Джоан.
Я проехал на нем семь миль. И еще семь обратно.
Фонтейн усмехнулся:
– Да, представляю эту картину. Как ты гонишь на велосипеде семь миль. Может, все же толком объяснишь, в чем дело?
Энтони понадобилось некоторое время, чтобы убедить хозяина дома – это не шутка. Фонтейн наконец проникся серьезностью ситуации и тут же захотел знать, кем именно был тот человек. Энтони ответил, что не знает, хотя кое-какие подозрения у него имеются. Причем не безосновательные.
