В свете фонаря пелена тумана казалась сплошной серой стеной, но вблизи дорогу и канаву вдоль нее было видно. И девушка зашагала по дороге по направлению к Паттингли. На вершине небольшого холма, на который ей пришлось подняться, тумана было меньше, лишь у самой земли струились полосы белого дымка, и впереди, в нескольких ярдах от нее, виднелась прогалина в живой изгороди. От нее через поля вилась тропинка, уходящая на восток. Девушка быстро зашагала по ней. Тропинка привела ее к еще одной изгороди, затем прорезала небольшую березовую рощицу, потом снова начались поля, и впереди показались мерцающие огоньки Верхнего Неттлфолда.
Тропа поворачивала на север, к деревне, но девушка двинулась по другой дорожке, к югу, прошагала по ней примерно пятьсот ярдов и вышла на сильно разбитую телегами и машинами грунтовку. Табличка на покосившемся столбе возвещала о приближении к дому с весьма романтичным названием коттедж «Плющ», два эти слова были выведены кривыми буквами; впереди уже виднелись белые ворота.
Девушка отворила их и зашагала по выложенной камнями дорожке к двери. Та оказалась не заперта, и она вошла в дом. Почти сразу от входа начиналась крутая лестница, которая вела на второй этаж. По обе стороны небольшой прихожей – двери: одна открывалась на кухню, вторая – в гостиную.
Последняя была распахнута настежь. Девушка встала на пороге, прислонившись плечом к стене. И не сводила черных печальных глаз с единственного обитателя этой комнаты, молодого человека, который, развалившись на стуле у стола, сонно и тупо моргая, смотрел на нее.
– Что, еще не протрезвел? – сердито спросила она.
Молодой человек поднялся и пытался задвинуть стул.
– Я в порядке, – с трудом ворочая языком, пробормотал он. – А где… где ты была?
Она вошла в гостиную и захлопнула за собой дверь. С грохотом. Молодой человек вздрогнул.
– Господи, да меня от тебя просто тошнит! – с горечью произнесла девушка. – Где я была? Ты прекрасно знаешь, где я была! Ты превратился в ничтожество, Марк! Жалкая пьяная свинья!
– Заткнись! – Он, пошатываясь, побрел мимо нее к двери.
"
"Она услышала, как Марк добрался до раковины на кухне и пустил воду – наверное, льет ее себе на голову, догадалась она. Улыбнулась краешками губ. Затем сняла шляпу, бросила ее на стул и погасила масляную лампу, которая сильно коптила.
Марк вернулся в гостиную. Ему было стыдно, он избегал смотреть ей в глаза.
– Прости, Ширли, – тихо пробормотал он. – Сам не понимаю, как это случилось.
