Проводил девушку взглядом, затем отправился на поиски кузины.
Некоторое время назад Фрэнк видел, как она поднимается по лестнице в сопровождении какого-то явно влюбленного молодого человека. У мистера Эмберли тотчас сложилось самое неблагоприятное мнение об этом юнце, и он счел, что вправе разбить эту парочку и пригласить Фелисити на танец, который она обещала ему."
"Фрэнк стал пробираться между гостями, толпящимися на широких ступенях, и вошел в холл на втором этаже. Такой же просторный, как и нижний, он был обставлен мягкой мебелью и ширмами, образующими небольшие укромные уголки для отдыха.
По одну сторону, у огромного окна, находилась широкая лестница, ярко освещенная разноцветными лампочками; по другую – изящно изогнутая арка позволяла пройти в широкий длинный коридор, находившийся под прямым углом к холлу. Эмберли решил, что кузина отправилась показывать молодому человеку домашнюю картинную галерею, находившуюся в задней части дома, а потому прошел через арку и двинулся по коридору, поглядывая по сторонам.
У входа в арку коридор был освещен, дальняя же его часть тонула в полумраке, точно намекая на то, что далеко не все помещения особняка отведены сегодня под праздник. Эмберли решил, что там, впереди, находятся помещения для слуг, а также задние лестницы и входы, и потому свернул вправо.
Пол был устлан толстым ковром, заглушающим звук шагов. По обеим сторонам коридора – двери, на одной из них табличка «Дамская комната»; все они расположены через довольно большие интервалы.
Между ними у стен стоят изящные предметы мебели, разительно отличающиеся от тех – массивных, красного дерева, – что совершенно погубили гостиную внизу. Очевидно, покойный мистер Фонтейн предпочитал громоздкую и солидную, по его мнению, меблировку более изящным изделиям. Да и его наследник, похоже, не собирался менять викторианские стулья, столы и застекленные шкафы на эти изгнанные в ссылку произведения искусства.
На белых стенах были развешаны картины в тяжелых позолоченных рамах. Мистер Эмберли, знаток живописи, проходя мимо, поглядывал на них и остановился под замечательным полотном Рейнольдса. Так и стоял, задумчиво любуясь картиной, как вдруг в дальнем конце галереи показался хозяин дома.
Сегодня вечером Фонтейн пребывал в прекрасном настроении; похоже, искренне радовался балу.
