Никто не нашелся, что ответить, и трапеза продолжалась в тягостном молчании.
Когда ленч окончился, Дайна крепко взяла Фэй за руку и отвела в спальню.
– Полежи до чая, моя девочка, – сказала она. – Сколько ты спала прошлой ночью?
– Мало, – ответила Фэй с вымученной улыбкой. Не без помощи Дайны она сняла платье и, слегка дрожа, набросила халат.
Дайна взбила подушки на кровати и приглашающе по ним похлопала:
– Иди сюда, моя прелесть. Тебе станет лучше, если сможешь хоть немного поспать.
Фэй послушно легла, взглянула на сестру расширенными глазами и опустила веки.
– Да, наверное, смогу. Дайна…
Та взяла ее холодную руку.
– Что, милая?
– Как думаешь, – неуверенно спросила Фэй, – когда приедет сыщик, мне надо будет присутствовать? Конечно, он захочет поговорить со мной, я прекрасно понимаю. Но так ли уж необходимо мне его встречать? Не возьмешь ли ты это на себя? От Джеффри толку мало, а… а он, думаю, рассчитывает, что его кто-то встретит?
– Не имею ни малейшего представления, – ответила Дайна, – но я буду внизу.
Не волнуйся об этом!
– Спасибо, – поблагодарила Фэй.
Мисс Фосетт вышла из спальни и спустилась к телефону. Она вспомнила, что никто не сообщил о случившемся их матери.
Миссис Фосетт восприняла это известие так, как и следовало ожидать. После междометий, долженствующих выразить ее изумление и ужас, она слабым, обиженным голосом простонала, что не стоило сообщать ей о смерти Артура по телефону; для нее это слишком большое потрясение. И Дайна поняла, что родительница пребывает в расстройстве, поэтому отговаривать ее от немедленного приезда в Грейндж не придется.
Миссис Фосетт так долго ставила свои удобства превыше всего, что вряд ли чем-то можно было сломить эту укоренившуюся привычку. Жалобным голоском, словно на последнем издыхании, она протянула, что очень хочет немедленно приехать к своей дорогой Фэй. Только стоит ли тащиться в такую долгую, изнурительную поездку, если по приезде она сразу же сляжет? Это было бы сущим безрассудством, она и так очень нездорова, а Дайне пора бы уж знать, что ее совершенно выбивает из сил даже малейшее напряжение.
Дайна, положив наконец трубку, усмехнулась. Теперь у матери начнется блаженное время, подумала она, представляя, как миссис Фосетт уже плетется к ближайшему дивану. Мать созовет всех своих приятельниц и станет сетовать, как ужасно быть прикованной к своему ложу, когда она готова отдать все на свете, лишь бы оказаться рядом с несчастной доченькой.
