И если б в свое время Фонтейн не унаследовал от дяди все его состояние и особняк, вполне допускаю, что он так бы и остался тем человеком, каким являлся в глубине души – веселым добродушным парнем, который всего-то и хотел, что спокойной обеспеченной жизни и достаточно денег для удовлетворения своих невинных пристрастий. Но проблема заключалась в том, что он считал себя законным наследником Джаспера Фонтейна на протяжении слишком многих лет, и сама мысль о том, что теперь он должен лишиться всего этого и остаться с жалкими десятью тысячами, казалась просто невыносимой.
Своих средств у него практически не было, но Бэзил на протяжении всей жизни получал вполне приличное годовое содержание от дяди. Бэзил произвел на меня впечатление человека хитрого и увертливого – если припереть его к стенке, но никак не глубокого ума. Уверен, он не предполагал, к каким последствиям может привести первое совершенное им преступление, еще не самое страшное. Двух слуг можно было заставить молчать с помощью небольшого подкупа.
И, хотя он знал о существовании Марка и Ширли, вовсе не собирался делиться с ними, что тоже, конечно, не слишком порядочно с его стороны. Впрочем, Фонтейн был уверен – эти родственники никогда не узнают о причитающемся им наследстве. Он рассматривал особняк как свое законное владение и, полагаю, считал оправданным, что все это время скрывал факт существования более позднего завещания. И стоило ему сделать всего один неверный шаг, как все, по его собственным словам, стало нарастать, покатилось, точно снежная лавина.
Он не хотел убивать, но ему приходилось. И я верю, Бэзил сам ненавидел себя за это и признал бы свое поражение, если б ему не грозил нешуточный тюремный срок. – Эмберли умолк. В комнате настала тишина. Все смотрели на него и ждали продолжения. – Следить за ходом мысли Фонтейна весьма любопытно, однако в критический момент он пришел к неверному умозаключению.
Я уже упоминал об этом: после смерти Коллинза у него не было причин затевать что-то против Ширли. Лично я до сих пор глубоко в этом убежден. Но тут судьба в лице моей легкомысленной кузины вдруг наносит Фонтейну сокрушительный удар. От нее он узнает о злоключениях своей книги под названием «Литературные казусы». Фелисити поведала ему, как я интересовался этой книгой, как просматривал ее, и в ней ничего не оказалось.
