Но леди Мэттьюз категорически отказывалась облегчить душу и поделиться своей тревогой с родными. А когда она рассеянно отказалась сперва от ячменной лепешки, затем – от хлеба с маслом и наконец – от пирожных, ее близкие забеспокоились не на шутку. И с облегчением и радостными возгласами встретили Эмберли, появившегося лишь четверть пятого.
– Слава Богу, ты пришел! – воскликнула Фелисити. – Где пропадал?
Он окинул ее равнодушным взглядом:
– Расследовал ночное убийство. С чего вдруг я так срочно понадобился? Нельзя ли и мне чашечку чая, тетя Мэрион?
Леди Мэттьюз с каким-то особым тщанием выбирала два куска сахара из сахарницы и, не поднимая от нее глаз, заговорила:
– Целых два важных сообщения для тебя.
Сейчас сниму камень с души. Та девушка хочет тебя видеть. Она или в гостинице «Голова вепря», или в коттедже «Плющ». Не слишком приятное местечко.
Эмберли взглянул на тетушку, глаза его улыбались:
– А я все гадал, где же ее искать. Ладно, спасибо.
Леди Мэттьюз взяла молочник:
– Этот дворецкий.
Из особняка.
Улыбка тотчас исчезла. Фрэнк как-то особенно пристально взглянул на тетушку:
– Да?..
– Звонил по поручению Бэзила Фонтейна. Просил передать, что тот уехал в город.
– Когда?
– Около двух, дорогой.
– Кто именно звонил?
– Дворецкий. А разве я не сказала? Будет у себя в клубе, весь день.
Эмберли перевел взгляд на настенные часы.
– Знаете, тетя, я передумал. И мне совсем не хочется чая.
– Чай может и подождать, – сразу же согласилась с ним леди Мэттьюз. – И еще кое-что интересное.
Так неосмотрительно со стороны Хамфри! Эта книга. Ты сейчас удивишься.
– Уже удивлен. Итак, что с книгой?
– Хамфри по рассеянности оставил ее в «Голове вепря». Он был там с Фелисити. Они навещали Ширли. Ну и забыли ее там.
Эмберли резко развернулся, посмотрел дяде прямо в глаза:
– Вы оставили ее там?! И книга теперь у нее?
– Да, я действительно забыл там эту книгу. Но потом вспомнил, и мы почти сразу же вернулись за ней. И мисс Браун, разумеется, тут же отдала ее.
– Какого черта вы не сказали мне об этом раньше?! – вскинулся Фрэнк. – Когда именно у Ширли оказалась та книжка? И кто еще об этом знает?
– Фелисити, дорогой, – мягко сказала леди Мэттьюз. – Она сказала об этом Бэзилу Фонтейну. Так что многие теперь знают. И Джоан, и этот ее милый молодой человек, и я, и дворецкий."
"Фелисити покраснела и не решалась поднять глаз на кузена:
– Мне страшно стыдно, что проговорилась. Простите, я не хотела ничего плохого.
