Вообще-то это было не слишком на него похоже, но она знала, как кузен уважает и ценит свою тетушку. Однако леди Мэттьюз категорически отрицала, что Фрэнк говорил ей что-либо. И чем больше давила на нее Фелисити, тем несвязнее становились ответы, и в конце концов девушка сдалась.
Приехав в «Голову вепря», они нашли мисс Браун внизу, в вестибюле. От внимания Фелисити не укрылись ни загнанный взгляд, ни вымученная улыбка Ширли.
Леди Мэттьюз сказала без всяких обиняков:
– Вот что, дорогая, вам здесь неудобно. Возвращайтесь-ка в Грейторн.
Ширли покачала головой:
– Не могу. Огромное вам спасибо, но… думаю, мне надо вернуться в Лондон. Хотя я… я не знаю, не уверена.
Леди Мэттьюз обернулась к дочери:
– Масло, дорогая. Нам надо купить масло. Сбегаешь?
– Сбегаю, – поднялась с места Фелисити. – Еще никто не смог упрекнуть меня в том, что я не понимаю намеков.
Она вышла, и леди Мэттьюз, подозрительно покосившись на какого-то мужчину, сидевшего в другом конце вестибюля и погруженного в чтение газеты, заметила тихо:
– Вот что, дорогая, думаю, лучше рассказать это Фрэнку.
Он всегда все знает и понимает.
Ширли испуганно взглянула на нее:
– Вы о чем?
– Все о том же. О тебе. Глупо упорствовать. Только Фрэнк может помочь. В нашей семье он самый умный.
Ширли ответила еле слышным шепотом:
– Он не знает… Это невозможно. Или… он все же о чем-то догадывается, а, леди Мэттьюз?
– Дитя мое дорогое, не стоит обсуждать подобные вещи в публичных местах. Это неумно и опасно. Так всегда бывает в плохих триллерах и неизбежно приводит к несчастью.
Короче говоря, лучше рассказать все Фрэнку. Ты со мной не согласна?
Ширли посмотрела на крепко сплетенные на коленях пальцы:
– Не знаю. Если бы он не работал на полицию… Но он на нее работает, и я… – Она нервно усмехнулась.
– Уверена, Фрэнк будет рад тебе помочь.
– Я совершенно запуталась. – Ширли судорожным движением переплела пальцы. – Но все оказалось так сложно, и потом, мой брат… от него толку было мало. А теперь, когда все зашло настолько далеко, дело кажется совершенно безнадежным, и, думаю, мне ничего не остается, кроме как вернуться в город.
Я думала о том, чтобы рассказать вам… вернее, вашему племяннику. Но потом испугалась, ведь я совсем не знаю его. А он… он человек бескомпромиссный, верно?
– Зато страшно любит животных, моя дорогая. Я непременно ему скажу. Жаль бросать все вот так, на полпути.
Ширли молча сидела с минуту, глядя прямо перед собой. Затем глубоко вздохнула.
