Ну и когда в голову лезут разные дурные мысли, единственный способ избавиться от них, это уволить человека, который их вызывает.
– Но у Коллинза, если не ошибаюсь, было стопроцентное алиби в ночь убийства Доусона.
– Да, я тоже так думал. Мне и в голову ничего такого не приходило до тех пор, пока Браун не упал в реку. В то время, когда убили моего дворецкого, Коллинз гладил мне костюм, я его видел. Но знаете, просто удивительно, до чего легко найти в этом алиби дырки. Я пытался рассчитать время, которое бы понадобилось ему, чтобы добраться до дороги на Паттингли, если б он воспользовался мотоциклом.
Я вовсе не хочу сказать, что он сделал это, просто зародилось сомнение. А всему виной натянутые отношения между хозяином и слугой. Вот сегодня и выдал ему уведомление. И, когда он вдруг пропал сегодня вечером, тут у меня промелькнула мысль: наверняка подумал, что я его подозреваю, вот и решил удрать. И чем дольше размышлял об этом, тем больше убеждался в своей правоте. И когда в три часа ночи он так и не появился, я позвонил в полицейский участок.
Но мне и в голову не приходило, что с Коллинзом могло случиться нечто подобное.
– Нет, сэр, конечно, не приходило, просто уверен в этом, – заметил сержант. – И вы не видели, как камердинер выходил из дома? Или, может, кто-то еще выходил?
– Нет, да и не мог видеть. Большую часть вечера я просидел здесь, в библиотеке, писал письма. Если б открылась входная дверь, я бы услышал. Стало быть, Коллинз из нее не выходил.
– Понятно, сэр. Если не возражаете, я бы хотел поговорить с вашим новым дворецким.
– Разумеется. – Фонтейн подошел к камину и нажал на звонок."
"Дверь распахнулась почти тотчас же, но в библиотеку вместо Бейкера вошел Кокрейн, встрепанный и сонный. Моргая, он удивленно уставился на собравшуюся здесь компанию, даже зажмурился на секунду. Потом снова открыл глаза и покачал головой.
– Подумал, это мне снится. Но теперь вижу, что передо мной действительно вы, сержант. Все прояснилось, не так ли? И мне можно снова улечься на ложе, усыпанное цветами, я правильно понял?
Губбинс усмехнулся, а Фонтейн резко заметил:
– Не самое удачное время для шуток.
Коллинз убит.
Кокрейн уставился на него, разинув рот. Потом вопросительно покосился на Эмберли, ожидая объяснений.
Но тот молчал, и ответил ему Фонтейн. Энтони выслушал его, не скрывая изумления.
– Мне никогда не нравился Коллинз, – сказал Кокрейн. – Но это… пожалуй, уж слишком.
