– Сэр, может, все-таки скажете, куда мы едем?
– К особняку Нортон. Примерно в восемь вечера, сержант, Коллинз был в Грейторне. Только никому ни слова. Он был там и обыскал мою комнату.
– Обыскал вашу комнату?! Вы его видели?
– Нет. Но знаю, это он.
– Господи Иисусе! Но что именно он искал?
– Одну вещицу, думал, что она у меня. А сейчас мы поищем его. Теперь смотрите внимательнее. Возьмите вон тот фонарь.
Машина все так же медленно ползла по дороге. Два констебля, наслышанные об отчаянной манере езды мистера Эмберли, были явно разочарованы.
Сержант держал фонарь за конец провода и осматривал придорожную обочину.
– А в лесу тоже будем искать, сэр? – осведомился он.
– Возможно. Но Коллинз едет на велосипеде. А потому скорее всего движется по дороге. Это что, все заповедники?
– По большей части да. Тут земли генерала Томлинсона граничат с заповедником мистера Фонтейна. Как раз сегодня взяли браконьера. Лесничий генерала его застукал.
Машина повернула.
– Земли мистера Фонтейна начинаются где-то здесь, – продолжал сержант.
– Хичкоку в этом году жутко не повезло с фазанами, так он мне говорил.
– Что, браконьеры?
– Ну и они, и зеваки, которые шастают где попало. Потеряли почти весь молодняк. Эй, а это что такое?
Фары выхватили из тьмы дорогу, убегающую вдаль. На обочине, наполовину скрытый в траве, темнел какой-то предмет.
Один из констеблей приподнялся на сиденье, всмотрелся:
– Велосипед!
Машина рванула вперед.
– Это нечто большее, чем просто велосипед, друг мой, – заметил Эмберли.
Рядом с велосипедом что-то чернело. Машина приблизилась, и сержант громко ахнул. На обочине, возле канавы, полуприкрытое нескошенной травой лежало тело человека в позе зародыша.
Фрэнк затормозил. Лицо его было мрачно.
– Взгляните, сержант.
Губбинс выскочил из машины и склонился над неподвижным телом, зажав фонарь в руке. Потом он содрогнулся, лицо побелело, как мел:
– Боже!..
Эмберли тоже вышел и направился к свернувшейся калачиком фигуре.
– Зрелище… не очень приятное, сэр, – деревянным голосом произнес сержант и посветил фонариком.
Эмберли стоял и смотрел сверху вниз на то, что осталось от Альберта Коллинза.
– Половина черепа снесена, – сдавленным голосом произнес Губбинс.
– Выстрел с близкого расстояния, – заметил Эмберли.
За спиной у него раздался какой-то звук. Один из молодых констеблей склонился над канавой, его рвало. Второй держался, но тоже смотрел не очень весело.
Сержант выключил фонарик.
– Жуткое зрелище, – пробормотал он.
