Может, какой-то документ, а, дядя?
– Ну разумеется, нет! Все важные бумаги я держу в банке. И потом, они не представляют ни малейшего интереса ни для кого, кроме меня.
– Но зачем этот тип бросал книги на пол? – задумчиво произнесла леди Мэттьюз. – Нет никакой необходимости, как мне кажется.
Эмберли взглянул на нее:
– Книги! Боже ты мой!
– Продолжай, Фрэнк! – вскинулась Фелисити. – Что ты хотел этим сказать? Господи, до чего же все это интересно, волнительно!
Эмберли не обратил на нее никакого внимания.
– Скажите, дядя, где книга, которую вы взяли у Фонтейна?
– У меня в комнате.
Решил почитать на ночь. А что, собственно…
Эмберли резко развернулся:
– Принесите ее, быстро, Дженкинс! «Литературные казусы».
Леди Мэттьюз опустилась в кресло:
– Как восхитительно, как интригующе. Но почему именно книга, дорогой?"
"– Пока не знаю. Но думаю, взломщик искал именно эту книгу.
Тут вошел Дженкинс с книгой в руке, передал ему. Эмберли перелистал страницы, открыл и потряс ее, заглянул под корешок, тщательно прощупал обе стороны обложки.
– До чего интересно! – проворковала леди Мэттьюз.
Но Эмберли выглядел растерянным.
– Похоже, я ошибался, – пробормотал он. – Однако… Нет, все же думаю, что нет. – Он обернулся, взглянул на сэра Хамфри. – Любопытно…
– Чего тут любопытного? – проворчал тот. – Умоляю, выражайся яснее!
– Видимо, кто-то входил сегодня ночью к вам в комнату… – с задумчивым видом предположил Фрэнк.
Сэр Хамфри, который, подобно многим, искренне считал, что сон у него очень чуткий, возмутился.
Он был готов поклясться, что никто не мог войти в комнату, не разбудив его.
– Фрэнк, дорогой, – вмешалась леди Мэттьюз, – все это, конечно, страшно интригующе, но прошу, не зли дядю.
– Извините, тетя. Да, неприятная вышла история. Ладно, пошел спать.
Тут сэр Хамфри спросил племянника, что может остановить взломщика, если тот вдруг попробует вновь проникнуть в дом через разбитую дверь. Но Эмберли не выразил никакой озабоченности по этому поводу. Он все еще держал книгу в руке.
Так и ушел с ней наверх.
Глава двенадцатая
Энтони Кокрейн хотел было подойти к телефону, пронзительно трезвонившему в холле, но вежливый Бейкер его опередил. Дворецкий извинился за проявленную им нерасторопность и снял трубку, сказав «алло».
Кокрейн, все еще стоявший в холле, был готов поклясться, что ответил ему женский голос.
Дворецкий осторожно покосился на него и ответил довольно надменно:
– Не знаю, насколько удобно это сейчас… мисс…
Голос зазвучал снова.
