– А это кто? – спросил я бармена после того, как он ее обслужил.
– Скарлетт Лонас. Клиентка отеля, приехала вчера. Она из Лондона. Довольно милая. Ее отец – английский аристократ, лорд Лонас, не слышали? Она идеально говорит по‐французски, сразу видно, что образованная. Видимо, сбежала от мужа и скрывается тут.
В тот вечер я встретился с ней дважды.
Сначала в ресторане – мы ужинали почти рядом, нас разделяло всего несколько столиков. Потом совершенно неожиданно, около полуночи, выйдя покурить на балкон, я обнаружил, что она занимает соседний номер.
А я‐то считал, что совсем одинок в отливающей синевой ночи. У меня в руке была привезенная из Женевы фотография Бернара. Опершись на парапет, я закурил и печально посмотрел на снимок. Внезапно чей‐то голос вывел меня из задумчивости: “Добрый вечер!”
Я подскочил. Она окликнула меня со смежного балкона. Я и не заметил, что она сидела совсем рядом, в летнем соломенном кресле.
– Извините, я вас напугала, – сказала она.
– Никак не ожидал, что кто‐нибудь составит мне компанию в столь поздний час, – ответил я.
Она представилась:
– Меня зовут Скарлетт.
– Меня – Жоэль.
– Я знаю, кто вы. Писатель. Тут все только о вас говорят.
– Как правило, это дурной знак, – отозвался я.
Она улыбнулась. Чтобы она вдруг не исчезла, я предложил ей сигарету. Она кивнула. Я протянул ей пачку и поднес зажигалку.
– Что же привело вас сюда, писатель? – спросила она, затянувшись.
– Захотелось воздухом подышать, – ответил я уклончиво. – А вас?
– Мне тоже захотелось воздухом подышать.
Я оставила свою лондонскую жизнь, работу, мужа. В поисках перемен. А кто это у вас на снимке?
– Мой издатель, Бернар де Фаллуа. Он умер полгода назад. Он много значил для меня.
– Сочувствую.
– Спасибо. Мне никак удается поставить точку в этой истории.
– Должно быть, очень досадно для писателя.
Я заставил себя улыбнуться, но по моему лицу она поняла, что мне не до смеха.
– Простите, я неудачно пошутила.
– Не страшно. Бернар умер на девяносто втором году жизни, так что он имел полное право нас бросить.
Мне придется привыкать к его отсутствию.
– Горе не подчиняется правилам.
Лучше не скажешь.
– Бернар был великим издателем. Но это еще не все. Он был великим человеком, наделенным массой достоинств, и в своей издательской карьере прожил несколько жизней. Сам писатель и редкий эрудит, он проявил себя умелым бизнесменом, невероятно харизматичным, с поразительным даром убеждения – стань он адвокатом, вся парижская адвокатура пошла бы по миру.
