– Когда ты окажешься позади нас, – добавил Макер, – вруби фары и погуди. Это будет сигналом для меня. Я схвачу Тарногола за руку, прижму его к себе, и мы оба со всего маху рухнем на землю. А ты, Жан-Бен, разгонишься и промчишься мимо на дикой скорости, типа ты нас не видел. Тогда Тарногол признает, что я спас ему жизнь. И поймет, чего я стою. Вряд ли после такого происшествия он посмеет лишить меня президентства.
Жан-Бенедикт помолчал.
– А что, если я не рассчитаю и задавлю Тарногола? – засомневался он.
– Это невозможно.
Помни, что подъезжать к нам надо очень медленно. Главное, чтобы мы тебя не услышали. Ты увеличишь скорость только после того, как погудишь, и я прижму Тарногола к себе. Так что в тот момент, когда ты рванешь с места, мы уже не будем стоять у тебя на пути. Ты пронесешься почти вплотную, что создаст ощущение опасности, но это будет чистая иллюзия. С нами ничего не случится.
– А если кто‐нибудь запишет мой номер?
– Встань подальше от отеля, чтобы служащие тебя не засекли. И прежде чем переходить к действию, убедись, что там нет прохожих.
Эта набережная такая длинная, что я могу долго гулять с ним, пока ты не убедишься, что вокруг пусто. Что касается Тарногола, то он упадет вместе со мной и просто не успеет что‐либо заметить. Когда он поднимется, ты уже будешь далеко. Машина у тебя ничем не примечательная. Никто не свяжет одно с другим. Кстати, заляпай снегом номерной знак на всякий пожарный, в общем, ты меня понимаешь!
– А что, если Тарногол любит ходить по тротуару? – снова спросил Жан-Бенедикт.
– Я приведу его туда, куда надо. Это я беру на себя. Твоя задача – убедиться, что нет свидетелей. Когда эти два условия будут выполнены, ты погудишь, я мгновенно оттащу Тарногола, и ты проедешь. Какие проблемы!
Но Жан-Бенедикт колебался:
– Не знаю, я не уверен, что хочу в этом участвовать. Это может плохо кончиться. По-моему, ты перегибаешь палку.
– Да ладно, это всего лишь театральный трюк, – сказал Макер, пытаясь успокоить кузена.
– Это больше, чем трюк, – возразил Жан-Бенедикт.
Макер разозлился:
– Если ты хочешь меня кинуть, ради бога. Я считал, что мы друзья. Ты вчера говорил, что готов на все, чтобы помочь мне. Я вижу, ты передумал. Я тебе это припомню, когда стану президентом.
Эта угроза окончательно убедила Жан-Бенедикта.
– Само собой, – добавил Макер, – нашу чудесную операцию надо держать в тайне, в том числе и от жен. Никто не должен ничего знать.
Макер машинально произнес последнюю фразу очень серьезным тоном.
