В восемь вечера в большой столовой дома Эвезнеров Макер и Жан-Бенедикт наслаждались – спасибо Арме – ножкой ягненка с картошкой, тушенной с чесноком и крупной солью, и разрабатывали стратегический план по разводке Тарногола.
– Я прочел по твоей просьбе “Двенадцать разгневанных мужчин”, – сказал Жан-Бенедикт, – но не вполне понимаю, какое отношение это имеет к твоей ситуации.
– Я рассчитывал постепенно внушить ему сомнения и шаг за шагом подорвать его уверенность в Левовиче, – объяснил Макер, в точности повторив слова Анастасии.
– Но я уже и так сделал все по пьесе, и ничего не вышло. Надо придумать что‐нибудь еще. И побыстрее. Время работает против нас – голосование состоится через четыре дня!
– Что ты предлагаешь? – спросил Жан-Бенедикт.
– Я поговорил сегодня с доктором Казаном, и у него возникла отличная идея – надо подстроить все так, чтобы Тарногол стал моим должником.
– И расплатился с тобой постом президента? – понял Жан-Бенедикт.
– Именно.
– Ох, хорошо бы Казан принял Шарлотту! – мечтательно протянул Жан-Бенедикт.
"
"Макер, наливая кузену “Белую лошадь”, сказал снисходительным тоном:
– Даже не думай, дорогой. Он принимает только важных людей. Но помоги мне, и я помогу тебе, давай искать выход! Как Тарногол может оказаться у меня в долгу?
– Надо оказать ему огромную услугу, – предложил Жан-Бенедикт.
– Я уже сыграл ради него в ночного почтальона, аж в Базель смотался, – напомнил Макер. – Нет, это не годится.
Анастасия по‐прежнему ждала Льва, замерзая в машине у парка Байрона.
Он опаздывал уже на час. Вероятно, его задержали.
Не исключено, что президент Франции. Наверняка у него веская причина. Она решила подождать еще немного.
Девять вечера, в столовой у Эвезнеров.
Жан-Бенедикт и Макер, съев большую часть знаменитого яблочного пирога Армы – его обожали все их гости, – уже ополовинили вторую бутылку “Белой лошади”, когда Жан-Бенедикта наконец осенило:
– Две недели назад к нам приходил на чай пастор Бергер. Он рассказывал о Книге Есфирь.
– И кто эта дура, черт возьми? – разозлился Макер, не понимая, при чем тут какая‐то Есфирь, разве что она написала труд о ментальных манипуляциях.
– Книга Есфирь – это часть Ветхого Завета, – объяснил Жан-Бенедикт благоговейным тоном. – Там описывается, как за пятьсот лет до нашей эры персидский царь Артаксеркс взял себе новую жену, Есфирь, одну из самых пленительных красавиц его царства, которая, как назло, оказалась еврейкой.
