Затем ринулся в Розовую гостиную с резвостью собаки, учуявшей дичь. Он вошел с радостной улыбкой на лице и, поклонившись Тарноголу, словно золотому тельцу, медоточиво произнес:
– Дорогой Синиор, как я рад вас видеть! Я должен объяснить вам недоразумение, возникшее в связи с моими поездками и статьей в “Трибюн”…
– Сейчас у меня на это нет времени, – перебил его Тарногол. – Мне необходимо увидеться с Левовичем! Это крайне важно.
– Левовича нет, – сказал Макер.
– И где же он?
– Понятия не имею.
Вы знаете, он не часто показывается на работе.
– Да что вы? – Тарногол задумался. – Я считал, что он трудится с утра до вечера не покладая рук.
– Нет, это все сказки. Левович? Не покладая рук? – Макер натужно хмыкнул, чтобы подчеркнуть всю нелепость такого предположения. – Он уже мышей не ловит! Спасибо, если к одиннадцати утра он осчастливит нас своим присутствием. А во второй половине дня мы вообще редко его видим. Сами посудите, сейчас только четыре, а его и след простыл.
Несолидно как‐то.
– Очень несолидно! – возмутился Тарногол.
Макер, довольный произведенным эффектом, добавил:
– Я не должен вам говорить об этом, мне не хотелось бы навредить Льву, но здесь всем занимаюсь я. Он никогда не принимает решения, не посоветовавшись со мной. У него инициативность на нуле. Вы давно заходили к нему в кабинет? Его стол буквально завален письмами, он их даже не просматривает. Клиенты наверняка в ярости. Какой позор! В жизни не видел такого лентяя!
– Почему же ты не уведомил совет банка? – спросил Тарногол.
– Потому что я ничего не имею против Левовича, – вкрадчиво сообщил Макер. – Бедняга. И потом, его любил мой отец, вот и мне его немного жаль. Ведь, в сущности, он абсолютно безвреден, вот если бы он метил в президенты, тогда конечно."
"– Какой ужас, – возмутился Тарногол.
– Совершеннейший ужас, – поддакнул Макер, сокрушенно покачав головой.
– Ты только подумай, я чуть было не назначил Левовича на пост президента!
– Да ну? – изобразил удивление Макер.
– Левовича? Так он угробит банк, мы оглянуться не успеем! Впрочем, вам виднее, вы же член совета, не я.
– Однако он произвел на меня прекрасное впечатление, – сказал Тарногол.
– Ах, мой дорогой Синиор, пронырливые самозванцы обычно чертовски обаятельны.
Тарногол встал и прошелся по комнате. Казалось, он был озадачен.
– Все в порядке, месье Тарногол? – заволновался Макер.
