Совет банка откликнулся на их запрос, естественно, совершенно секретно. Тогда у меня и возникла мысль вытащить из отцовского альбома на свет божий персонаж Вагнера, агента спецслужб, который регулярно останавливался в “Паласе”, наблюдая за богатыми иностранцами. Вагнер попросил тебя передавать ему информацию, которую совет уже предоставил настоящей Федеральной полиции.
– Отсюда и статья в газете, которая укрепила мое доверие к Вагнеру.
– Конечно. Это была неожиданная удача. После чего я решил создать вокруг Вагнера целый мир и, в частности, P- 30, так сказать, секретную оперативную группу.
К тому же я мог не заморачиваться официальным существованием чего‐то в этом роде.
– Но все же ты знал, что я купил пистолет, – заметил Макер.
– Ты рассказал об этом доктору Казану, то есть мне, то есть Вагнеру.
– А письмо от президента Конфедерации?
– Фальшивка. Сам сочинил.
– А мои отчеты, отправленные по почте в Федеральный совет?
– То, что Вагнер называл “отчетом”, на самом деле были обычные многословные послания, на которые администрация отвечает стандартным письмом, как и всем неравнодушным гражданам, пишущим в правительство.
Что касается твоих миссий, то я просто посылал тебя в разные уголки Европы за счет банка. Твои рапорты, касающиеся зданий налоговой администрации, как правило, попадали в мусорный бак Женевской оперы. Как тебе известно, в Мадриде никто никого не убивал. Что касается юристов, сводивших тебя с налоговыми чиновниками за границей, то в их роли выступали мои адвокаты в этих странах, с которыми я договорился.
– А как же сами налоговики?
– Артисты.
– А Перес, агент спецслужб в Мадриде?
– Тоже актер.
– Черт возьми, – развеселился Макер. – Каким же я был идиотом!
– Нет, – сказал Лев, – когда ты очень хочешь поверить во что‐то, то видишь только то, что хочешь видеть.
Макер кивнул:
– В общем, я не жалею ни о чем, что произошло за эти пятнадцать лет. Благодаря тебе я жил полной жизнью!
– Как хорошо, что я наконец могу все тебе рассказать.
– Тебе удалось прожить четыре жизни.
Лев усмехнулся. Они помолчали, и Макер спросил:
– А что все‐таки произошло в номере 622 в ту ужасную ночь?
– Понятия не имею. Я не знаю, кто убил Жан-Бенедикта.
В фойе раздался последний звонок на второе действие.
– Прежде чем мы войдем в зал, – сказал Макер, – я задам тебе последний вопрос. Ведь о твоем пребывании на Корфу мне сообщил Вагнер. Но если Вагнер и ты – одно лицо, зачем ты это сделал?
Лев вздохнул. И печально улыбнулся.
