– Чего вы от меня хотите?
– Я предлагаю тебе новую сделку. Взаимовыгодную.
– То есть?
– Мы расторгнем наше давнее соглашение. Я возвращу тебе акции, и ты станешь президентом. Но взамен ты вернешь то, что тогда получил от меня.
– В смысле? – оторопел Макер.
– Я готов дать задний ход! – прогремел Тарногол. – Ты отказываешься от того, что взял пятнадцать лет назад, и возглавляешь этот банк, будь он проклят.
– Вы хотите сказать, что… – Макер не осмелился закончить фразу.
– Я хочу сказать, что ты потеряешь Анастасию! – заорал Тарногол с сардонической ухмылкой.
– Это мое условие!
– Вы не посмеете и пальцем ее тронуть! – угрожающе проговорил Макер.
– Ты потеряешь Анастасию, – повторил Тарногол. – Тебя выберут президентом, но ты останешься в одиночестве.
Часть вторая
Убийство
С пятницы по воскресенье, 14–16 декабря
Глава 27
Первые версии
Пятница, 29 июня 2018 года, первая половина дня,
в моем номере в “Паласе Вербье”
Мы со Скарлетт приехали из Женевы накануне вечером. Должен признаться, мне наша вылазка пришлась по душе.
Прежде всего, мы существенно продвинулись в расследовании. Кроме того, рано утром я вернулся к своим записям, сравнивая их с газетными заметками, которые Скарлетт развесила у меня на стене. Что нам было известно?
Что убитый пользовался всеобщим уважением и, судя по всему, не имел врагов.
Что нынешний президент банка, назначенный уже после убийства, по словам нашего информатора, очень изменился с тех пор.
Что соседка Эвезнеров много чего знала, будучи председателем Швейцарского фонда помощи сиротам, довольно известной в Женеве благотворительной организации.
Долгие годы почетным президентом Фонда был Орас Хансен, который весьма серьезно относился к своим обязанностям. Каждый год Фонд устраивал в одном из лучших отелей Женевы торжественный вечер по сбору средств. Орас Хансен приглашал туда влиятельных сотрудников банка. Там она познакомилась с Абелем Эвезнером, Синиором Тарноголом, Жан-Бенедиктом Хансеном, Макером Эвезнером и Львом Левовичем.
– Мы чувствовали, что Абель Эвезнер сердит на сына из‐за этой истории с акциями, – сказала соседка. – Да он этого и не скрывал. Мне было жаль Макера. Но когда они с женой поселились по соседству, я поняла, что он совсем не такой, как его описывал отец.
– А Лев Левович? – спросил я.
– Необыкновенный человек. Как только он входил куда‐то, все взгляды обращались на него. Абель Эвезнер в нем души не чаял. Поговаривали, что Лев на самом деле был его правой рукой.
