Я тону в потемневшем взгляде, полном желания. Продолжая смотреть, Марк медленно входит в мое тело. С глухим стоном наклоняется и захватывает в плен мой рот, языком повторяя движения внизу.
От желанной наполненности перехватывает дыхание. Я сгораю в его страсти, растворяюсь в его крови. Заполняю его душу собой, как он сейчас заполняет меня. Резко, жестко, срываясь на бешеный темп. Вырываю руки из захвата и ласкаю мужское тело, что дарит мне столько удовольствия. Но мне не дают насладиться им. Резкий переворот, и я уже стою коленями на кровати.
Ощущаю, как Марк снова входит в меня, еще острее, чувствительнее. Обхватывает под ребра рукой, накрывая грудь. Ласкает, играет, сжимает.
— Девочка моя… — хрипит на ухо, — как же хорошо в тебе… — прикусывает мочку зубами, облизывает раковину языком. — Маленькая моя… ты в сотни раз лучше любой моей фантазии… моя теперь…
Это так непривычно для меня, слышать восхищение от мужчины во время близости. Муж всегда был в этом деле молчуном. От мыслей о муже на секунду вспыхивает стыд.
Но тут же забывается, вытесненный действиями моего мужчины. Он вжимает меня ладонью в кровать, второй вцепляется в бедро и жестко вбивается в мое тело, заставляя хрипеть и стонать. Мне нужно совсем немного, и вот уже мир разлетается на осколки. Тело сотрясается в освобождении так долго, что темнеет перед глазами. Слышу длинный, сдавленный стон за спиной, и Марк падает на меня сверху, еще сильнее придавливая к кровати."
"Не сразу прихожу в себя. В голове абсолютно пусто, кроме одного: вот оно! То самое, что испытывает женщина с желанным мужчиной.
Результат обоюдной страсти, разделенной жажды на двоих. Когда тело прошивает огнем до кончиков пальцев. Выворачивает мышцы в сладких спазмах. Из раскрытого рта рвется крик, который невозможно сдержать. И становится полностью плевать, что его кто-то услышит. Я же врач и прекрасно разбираюсь в теории. Думала, и в практике тоже. А теперь понимаю, насколько ошибалась. Все, что чувствовала в сексе до сих пор — детские шалости по сравнению с этим ураганом.
Марк берет меня еще несколько раз. Так что к концу я уже не способна ни кричать, ни соображать. Только лежать в расслабленной эйфории, ощущая легкие поцелуи, порхающие по лицу, ключицам, плечам.
— Мне надо ехать домой… — шепчу сухими, припухшими губами.
— Потом. Все потом. Поспи, маленькая моя. Хотя бы два часа. Нельзя сейчас за руль. Поспи, я разбужу, — меня сладко целуют и крепко прижимают к твердому, горячему телу.
