Крышка надсадно заскрипела, но оказалась крепче, чем я думала.
– Ничего, скоро меня найдут друзья. Скоро придет Нис. Он обязательно придет и спасет нас! – приговаривала я. – Вы не умрете! Вы ведь не собираетесь сейчас умирать?
– Я ме-ертв, – раздалось изнутри, последний звук был похож на презрительное шипение: «ме-ертф-ф-ф». – Три-и-и-и дня-а-а-а…
Руки так затряслись, что железный прут ходил ходуном. Я оперлась ладонями на крышку сундука, и на светлое дерево упало несколько капель крови из моего многострадального носа.
– Что? – жалобно спросила я.
Не знаю у кого. У мертвеца? У светлых богов, которые должны следить за тем, чтобы мертвые не говорили больше двух простых слов?
Светлые боги оказались куда менее разговорчивы, чем мой новый знакомец.
– Мертф-ф, – повторил он.
Мне даже почудилась издевка в его голосе: «Глупая девица, сколько раз можно талдычить: я мертв!»
– Мамочки!..
Я отбежала в дальний угол и пялилась оттуда на запертый зловещий сундук, который подрагивал из-за того, что внутри возилось ожившее тело.
А потом шаг за шагом снова приблизилась. Я не понимала, как получилось, что мертвец разговорился, но разве уважающий себя дознаватель не должен использовать это в своих интересах? К тому же он заперт, он не причинит мне вреда.
Я глубоко вздохнула и выдохнула – с губ сорвался постыдный всхлип. Так, ничего. Все хорошо.
– Как тебя зовут?
«Неуд, студентка Летиция. – Я будто наяву услышала голос мэтра Ригаса. – Перефразируйте вопрос!»
Но сейчас это не требовалось.
– Байтас-с-с Грыз-з…
– Кто тебя убил?
У меня зуб на зуб не попадал от волнения. Даже мелькнула мысль, что эта беседа чудится мне. Может, я потихоньку замерзаю на каменном полу подвала и в умирающем мозгу рождаются причудливые видения. Ведь мертвецы не могут говорить?
Однако это был явно какой-то неправильный мертвец. Он без запинки выложил все. Его, гоблина Байтаса Грыза, прирезали свои же за крысятничество: фамилия оказалась говорящей.
А может, это было прозвище. Прирезали и спрятали в сундуке. Так же, как прежде Аруна Хромого: тот с прошлого лета лежит в шкафу.
Я задавала вопросы и без запинки получала ответы. Ненадолго отвлеклась лишь для того, чтобы оторвать от нижней рубашки клочок ткани на платок. Жалко рубашку, совсем новая, но из носа лило как из ведра, даже голова закружилась.
Однако скоро вопросы закончились: дело полностью разъяснилось. Осталось пересказать все дознавателю.
