От вранья выворачивало наизнанку, но правды Жук не поймет.
– Может, есть место в кладовке? На конюшне? Она отдохнет, и мы уйдем…
Пауза затягивалась, хозяин буравил меня взглядом, но вот будто нехотя снял с щитка ключ и выложил на стойку.
– Так и быть. Комната во флигеле свободна. Пока мы в нее не селим постояльцев: слишком холодно. Скажу жене, чтобы принесла теплые одеяла.
Жук собирался расширить постоялый двор, но строительство затянулось, и флигель не успели утеплить. В пристройку вел отдельный вход.
Даже удобно, что другие гости не помешают. Кто знает, в чем заключается обряд и не сбегутся ли зеваки, услышав странные звуки или увидев вспышки молний.
Уже у порога я вспомнил, что не договорился об оплате. Обернулся.
– Я расплачусь, ты ведь меня знаешь…
Жук вышел из-за стойки и давал поручение мальчику-посыльному. Мальчишка встревоженно озирался и кивал.
– Расплатишься, конечно, – махнул рукой хозяин, словно деньги не слишком-то его сейчас интересовали. – Идите, отдыхайте.
Я устроил Лети на постели, укутал как следует в одеяла, которые принесла хозяйка. Быстро осмотрелся. Одна дверь выходила в коридор, связывающий флигель с основной частью дома, другая – на улицу, во двор. Я тщательно запер обе на засов, сел на пол, опершись на кровать, и открыл книгу.
Я не знал, что ищу, поэтому внимательно просматривал все страницы, скользил пальцами по строчкам, отыскивая знакомые фразы. Я запрещал себе думать о том, что ошибся, что обряд – лишь красивая и бесполезная традиция, которая ничем не поможет Летиции.
Мимолетно удивился, как основательно собраны факты, касающиеся моей расы: любое упоминание, найденное в книгах и документах, отразилось здесь. Начиная от появления в этой части мира первых вампиров и причин, почему они спустились с северных предгорий: слишком суровы сделались зимы даже для них. Неприятие. Ненависть. Гонения и казни безвинных за то, что они не могли побороть свою природу. Эта книга стала отчаянной попыткой донести до обывателей простую истину: вампиры не чудовища.
Я пролистал половину книги и уже начал опасаться, что описание обряда почудилось мне, когда вдруг увидел те самые строки: «Откликнется на зов лишь та, кто по доброй воле, искренне и всем сердцем согласна оставить в прошлом прежнюю жизнь…»
Вернулся к началу раздела, который назывался «Брачные традиции и обряды».
Я обернулся на Лети, поцеловал ее нежные и такие бледные сейчас щеки и углубился в чтение.
