А знаешь, почему ты продаешь девочку вместо того, чтобы самому собирать золотые яйца?
– Да все просто – возиться не хочу и срочно нужны деньги, – поспешно ответил Чарльз Ви’Рем.
– Деньги тебе нужны, это точно. Мы все это знаем. – В толпе раздались смешки. – А возиться ты не хочешь, потому что даже тебя, подлеца, покусывает совесть. Девчонка так на тебя похожа и еще утром с обожанием смотрела на драгоценного папулю.
– Чушь! – процедил барон. – Давайте уже начинать аукцион, вижу, вы заждались!
Он с высоты подиума оглядел присутствующих.
– Начальная ставка – пять золотых. Минимальный шаг – пять золотых. Поднятый палец означает, что вы подняли ставку. Итак, приступаем!
Первым палец поднял Моор Камр, но следом за ним потянулись руки остальных гостей.
– Франч, пятнадцать золотых… Раз… Глум, двадцать… Раз, два… Риордан, двадцать пять. Моор Камр, тридцать.
Я стояла ни жива ни мертва. Барон, мой отец, человек, кому я была обязана появлением на свет, продавал меня с молотка.
А гости торговались, азартно перебивали цену. Большинство этих магов когда-то оканчивали Академию Кристалл. Как же они могли стать такими бессердечными? Неужели богатство действительно развращает душу?
Ставка поднялась до пятисот монет. Многие гости уже выбыли из гонки, но с азартом вертели головами, глядя на тех, кто продолжил борьбу.
И вот наступил момент, когда Моор Камр в очередной раз поднял палец, а его ставку никто не перебил.
– Моор Камр, шестьсот сорок монет.
Раз, два…
Орк довольно улыбнулся, собираясь праздновать победу.
– Семьсот! – раздался негромкий, но четкий голос.
Я посмотрела и вздрогнула – это оказался Амер Ви’Грин, который до сих пор не участвовал в аукционе, просто стоял, сложив руки на груди, будто происходящее его не слишком интересовало.
Барон придержал молоточек, уже готовый опуститься на серебряный поднос, и выжидательно уставился на орка.
– Семьсот двадцать, – нехотя буркнул тот.
– Восемьсот, – скучающим тоном ответил вампир.
– Ты ведь понимаешь, Чарльз, что господин Ви’Грин сделает с твоей дочерью ровно то же, что сделал с дочерью графа? – поинтересовался все тот же гоблин с маской тролля.
С дочерью графа? Какого графа? И что он с ней сделал?
– Не твое дело, Ульф, – холодно осадил его Амер. – Я буду делать со своим приобретением все, что захочу.
Моор Камр кинул на вампира недобрый взгляд, пожевал губами и выдал:
– Девятьсот. Это мое последнее слово.
