Пренебрежительно так, будто отмахивался от меня: «Уберите эту неумейку!» Но испытание засчитали.
Эх, где же та сила, которая проснулась во мне, когда гадкий мясник полез ко мне целоваться своими жирными губищами!
Тетя впервые в жизни купила мне новое платье, была мила и приветлива. Приказала накрыть стол в гостиной, сообщив, что ко мне придет гость. Я не понимала, о каком госте идет речь, но была так ошарашена подарком и добрым отношением, что решила не выспрашивать: все равно скоро узнаю.
Не представляю, что толкнуло тетушку на этот шаг.
Может быть, она искренне считала, что печется о моем будущем и подыскала мне отличную партию? Или, скорее, она так поступила потому, что парни, которых стали приглашать в дом, чтобы познакомить с Ноной и Тесс, после того как они закончили школу, отчего-то без конца пялились на служанку в замызганном платье? Так или иначе, но гость оказался не простой…
Я теперь и имени его не вспомню. Что-то слизкое, точно раздавленная гусеница. Висс? Лесс? После того, как были съедены все пирожные и пирожки, к которым я и притронуться не успела, а разговоры о погоде и доброте моей тетушки закончились, женишок решил, что формальности улажены, и полез целоваться мокрыми губами.
Я вскочила и бросилась к выходу, заколотила в дверь, которая оказалась заперта. Меня никто прежде не целовал. И я не хотела, чтобы это было так. Грязно, мерзко… С этим… Я звала тетю, сестер. Наивная дурочка.
Висс гаденько хихикал, похоже, он считал все это веселой игрой: невеста сопротивляется.
А я… Когда поняла, что никто не придет на помощь, зачерпнула ладонью воздуха и зарядила ему в лоб.
Сама не понимаю, как это произошло и почему. Действовала по наитию. Висс хохотнул да так и застыл с разинутым ртом, а потом упал навзничь. На лбу вздувалась огромная синяя шишка. Я шарахнула гадкого женишка воздухом, превратив тот в камень.
Так я узнала, что у меня есть магические способности. В тот же день собрала немногочисленные пожитки и отправилась в Академию, благо как раз наступила осень.
Тетя выкрикивала в спину проклятия и обещала, что когда я с позором приползу назад, она не пустит меня на порог. И теперь я во что бы то ни стало должна доказать всем, что из меня выйдет отличный дознаватель!
Больше всего я переживала из-за того, что не могу сразу внести плату за первый семестр, о чем сразу сообщала всем, кого встречала: гномам-служителям, куратору, коменданту студенческого общежития.
