Зачем ему все это надо? Кому он что хочет доказать? Зачем приехал в Люберцы, зачем нашел Сухаря, зачем спустился в подвал, где тот занимался со своими пацанами?
Гулко здесь, и мощные удары по макиваре протяжным эхом скачут по стенам. Это Сухарь отрабатывает удары. Ноги у него длинные, сильные, растяжка отменная, да и техника на уровне. Вроде прямой в живот бьет, но на полпути ступня уходит в сторону, и получается боковой в голову. Мощные удары, убойные.
И Арбат здесь, и Каток. Один штангу самодельную насилует, другой двухпудовую гирю кидает.
Душно здесь, сыро, потому пот с них градом льет. И Семена в холодный пот бросило.
– Сухарь, тут тебя спрашивают! – с важным видом крикнул мальчишка, который и привел Семена в этот подвал.
Сухарь оторвался от дела, удивленно посмотрел на Семена. И Арбат на него вытаращился. И Каток свою гирю бросил, чешет взмокший затылок.
– Какие люди! Какие груши! – глумливо засмеялся Сухарь.
– Тебе что, жить надоело? – спросил Арбат. – С жизнью решил покончить?
– Я слово дал, – коротко ответил Семен.
– Да, дела... Ну давай, распрягайся, раз пришел. Посмотрим, кто из вас круче, ты или Сухарь.
– Я тебя сейчас убивать буду, – угрожающе сощурился Сухарь. – Прямо здесь.
Он злой, мышцы у него разогреты, сам парень в отличной форме. Все преимущества, казалось, находились на его стороне. Но Семен уже и без того в этом болоте по самые уши, и некому его отсюда вытянуть. Одним словом, деваться ему некуда, поэтому он стал готовиться к бою, пытаясь сдержать мандраж в ногах.
– Давай сюда!
Арбат деловито взял его за руку и стал наматывать на кисть грязный и мокрый эластичный бинт. А Каток стал выносить из подвального отсека железо – гири, штанги, гантели. Он освобождал место для предстоящего поединка.
Помещение довольно-таки просторное, для двух рингов. Но здесь нет упругих канатов, как на ринге, только голые бетонные стены, о которые запросто можно разбить голову. Так что нельзя позволять себя загонять в угол.
– Сам пришел? – спросил Арбат.
– Или ваши где-то рядом?
– Сам.
Не ссорился Семен со своими новыми приятелями. Просто ушел от них, закрылся дома и отлеживался в своей каморке, пока не пришел в норму. А потом взял да и приехал сюда, никому ничего не сказав. А не хотелось попусту распинаться перед тем же Китом, который герой больше на словах, чем на деле. Не боится он люберецких. Точно, сидит сейчас в своей будке и ничего не боится...
– Зря. Пацан ты нормальный, но чужой.
