Стараясь, по мере возможностей, сохранить в каждом конструкте отпечаток старого разума. Неполный, само собой, но достаточный для того, чтобы обращаться с оружием. В этот раз жрица пыталась поднять не просто конструктов, а настоящих солдат, которые умели бы обращаться с оружием.
Не всегда это получалось успешно — один из мертвяков держал винтовку спусковой скобой вверх, а другой помахивал ручным пулемётом на манер дубины. Но около половины конструктов действовали, как надо. Пусть и заторможенно.
Основной момент в том, что она справилась со своей задачей — подняла автономных конструктов, которые сейчас устремились вглубь города.
Сандал, закончивший истребление артиллерийских расчётов, вернулся к кораблям и нырнул в трюм одного из них. Откуда вылетел, неся с собой пару десятков объёмных, но лёгких цилиндров. Собственно, с чего им быть тяжёлыми, если внутри лишь крохотные листовки, с текстом на корейском языке?
Вот ястреб материализовал один из них, сразу же выдернув когтем рычаг. Хлопок и над городом появилось первой облако бумаги, которая опускалось вниз.
Второе. Третье. Не самый быстрый темп, но минут за двадцать, Сандал охватит все основные районы Пусана. А горожане, включая бойцов разнообразных фракций и корпус охраны порядка, сформированный из местных, смогут их прочитать.
Тезис о том, что мы пришли только с целью уничтожения Лецзюнь и сохраним старые порядки, как мне казалось, должен был остудить самые горячие головы. Особенно в сочетании с утверждением о том, что сопротивление бесполезно, поскольку мы разотрём в кровавую пыль всех, кто будет поддерживать маньчжуров.
На фоне высадки в порту, что считался одним из самых защищённых в Азии и сорок лет сохранял титул неприступного, это должно выглядеть убедительно.
Ну а если нет, то они сами будут виноваты в своей гибели.
«Медведи» уже подавили спорадическое сопротивление выживших бойцов гвардии Лецзюнь и добрались до линии опорных пунктов. Более того — первые штурмовые группы уже двинулись дальше, растворяясь на городских улицах.
Глянув на облака из резаной бумаги, что расцветали над городом, я кивнул членам свиты.
— Думаю, пора и нам. Пока доберёмся до крепости, пока разберёмся с гарнизоном. Желательно успеть до того, как наёмники захватят стены."
"Договорив, я зевнул, прикрыв рот рукой. Поймал на себе три ошарашенных взгляда и один возмущённый. Последний принадлежал Илве, которая не преминул озвучить свою позицию.
— Люди сейчас сражаются и умирают по твоему приказу.
