И если через правый я вливал мощь в оружие, то при помощи левого, старался сформировать хотя бы какой-то оттиск. Самый примитивный и простой.
После провала десяти попыток кряду я понял, что это бесполезно. Структура печатей была слишком сложной — они рассыпались буквально за какие-то считанные мгновение, не успевая стабилизироваться.
Тогда я попробовал кое-что ещё. Символы, которые когда-то использовали жрецы галлов. Примитивные, грубые и очень простые. Тогда это стало причиной их поражения. Сейчас должно было дать мне возможность применять силу.
Впрочем, у этих знаков имелся ещё один критический недостаток. Плохая управляемость и точность. Направление удара я обозначать мог. Но вот, как поведёт себя сила дальше, даже не предполагал.
Враг двигался стремительно. Настолько, что я никак не успевал парировать его удар и тот это отлично понимал. Я даже успел заметить, как расходятся в торжествующей улыбке его губы.
Тот факт, что моя левая рука тоже начала подниматься вверх, он видимо воспринял в качестве инстинктивной попытки защититься.
И здорово удивился, когда его корпус впечатался сверкающий белый символ, брызжущий во все стороны силой.
Мало того, что знак был неуправляем, так ещё и моя божественная мощь была максимально нестабильна.
В случае с условным купцом, что был практически передо мной, удар сработал, как надо. Знак прошил его грудную клетку, на долю секунды замерев внутри тела. А потом мужчину, буквально разорвало пополам, забрызгивая салон лоскутами плоти и осколками костей.
Без единой капли крови.
Впрочем, удивиться этому факту я толком не успел — знак обратился мощным сгустком силы, который устремился дальше, круша и уничтожая всё на своём пути.
Лопнуло тело стюарда, что лежало в проходе, обратилась в крошево спинка кресло, как будто сдуло ветром плоть с руки ещё одного мертвеца. Но вот обоих врагов, он обогнул стороной. Прошёлся по правому ряду, разнеся в клочья ещё одно кресло и как будто издеваясь, врезался точно в шторку, что отделяла рабочее пространство стюардов от салона.
Само собой, там он не остановился — продолжив движение, обратил в пыль верхнюю часть двери в кабину пилотов. И пробил стекло.
Самолёт тряхнуло так, что я едва не рухнул лицом вниз. Но тут на ноги поднялся четвёртый из этой группы. Тот самый толстяк, что до этого сидел с расфокусированным взглядом и пялился в никуда.
Его тело и токи силы отличались от остальных.
