Достаточно сформировать группу из тех, кто подчиняется и верен лично императору. Одарённых, которые связаны клятвой и лояльны.
Секунду генерал-губернатор молча сидел на месте, вперив в меня взгляд. Потом тихо засмеялся.
— Вы действительно считаете, что высшая знать это кому-то позволит? Или думаете, вассальные клятвы князей НАСТОЛЬКО привязывают их к воле государя? Они обязаны подчиняться в определённых вопросах и не переходить границы. А он, при этом, должен прислушиваться к их мнению во всех остальных моментах. Это вам не клятва полного подчинения, как с каким-то мелким вассалом или гвардейцев.
В случае возникновения разногласий, всё будет решаться на поле боя.
Или в залах дворца. Почему-то теперь я не сомневался, что предыдущего императора пытались убить. Впрочем, раньше эта версия тоже превалировала. Не так много в мире причин, из-за которых Одарённый может внезапно оказаться на смертном одре. Да ещё в таком положении, что ему не способны помочь лучшие целители империи.
Момент с балансом интересов мне был понятен.
В целом, ничего нового. Но оставалась ещё одна грань ситуации, которая пока была не до конца ясна.
— Пусть так. Но почему знати самой не принять участие в работе новой структуры? Они ведь сами отдают всё на откуп Хранителям. И насколько я понимаю, среди последних не так много дворян, верно?
Романов в очередной раз скосил глаза в сторону оконного проёма. Учитывая его уровень самообладания, это говорило о том, что генерал-губернатор откровенно нервничал.
— Хранители существуют уже очень давно.
И если говорить откровенно, то изначально это было что-то общества по интересам. Люди, которые изучали Пробои и были лишь одной группой среди многих. К своей нынешней позиции они шли постепенно и долго. Я бы с радостью подискутировал с вами на тему истории, но боюсь нас обоих ждут дела. Если вы и правда собираетесь заняться этим списком немедленно, мне тоже требуется подготовиться.
Намёк был понятен — Леопольд доверял мне достаточно, чтобы рассказывать общеизвестные для высшей знати и имперских сановников вещи, но слишком мало, чтобы говорить о чём-то более узконаправленном.
Сандал мысленно предложил поставить на него печать истины, выполнив это незаметным образом. После чего продолжить задавать вопросы.
С учётом моей возросшей силы, это было возможно. Но лишь в теории. На деле же, было не совсем понятно, как среагируют защитные артефакты Романова. К тому же он сам мог понять, что отвечает под давлением. Пусть даже и не ощущает его.
