Отвлекаться на вас будет не слишком рационально, поэтому я просто уничтожу всю собственность Долгоруких к востоку от Урала и буду убивать любого солдата рода, что пересечёт горную гряду. Но потом, когда с Абэ будет покончено и у меня появится свободное время, я заявлюсь в вашу родовую твердыню.
Вот теперь в его взгляде начало постепенно проявляться понимание всей глубины той океанской впадины, в которую он добровольно рухнул. Вместо безобидного погружения на десяток метров, внизу оказались километры водной толщи и кажется княжич начинал это осознавать.
Сам я продолжил.
— В таком случае, вы либо заплатите мне такую контрибуцию, что после неё роду придётся просить милостыню, либо я спалю вашу крепость дотла. После чего устрою весёлую охоту на наследников. Долгорукие прекратят своё существование. А остальные после такого примера, наконец поймут, что лучше не тревожить меня по пустякам.
Естественно, угрозы были сильно преувеличены. Чтобы я стал тратить время и силы на месть подобного размаха, этим патрициям нужно было сделать что-то из ряда вон выходящее.
К примеру, прикончить кого-то из моей свиты или убить спутника. Тогда, пожалуй я и правда развернулся бы. Вряд-ли бы стал лишать жизни всех подряд, устраивая массовые казни. Но тем, кто оказался бы причастен, точно обеспечил самые жуткие муки из мне известных.
Несколько мгновений Никита Долгорукий напоминал каменное изваяние. Наконец пошевелился и с внезапным напряжением уточнил.
— Кровь Рюриковичей, да?
Я молчал, подавляя рвущиеся изнутри эмоции.
Смертные склонны делать простые выводы. А что может быть проще, чем отнести меня к бастардам правящей династии? Не слишком логично и умно, да. Потому как я не замечал новостей о бастардах императорского рода, которые крошили бы всё подряд и захватывали города. Но это уже ведь детали, правда? По крайней мере с точки зрения сидящего сейчас рядом, княжича.
Юноша оглядел ресторан и задумчиво хмыкнув, добавил.
— Сначала Пусан.
Теперь война с Абэ. Решили расширить личный домен за счёт земель Востока, значит.
Взгляд был понимающим и проникновенным, а выражение лица — как у мудрого старца. Юнец даже кивал в такт собственным словам, как будто сам их и подтверждая.
Наблюдающий за этой картиной Сандал захохотал, не в силах больше сдерживаться. Да я и сам, с трудом сдержал усмешку. Впрочем, если княжич хочет считать меня бастардом императорского рода и его же инструментом, пусть.
