Я слышал о том, что японцы обожают ритуалы и некоторые из них довели практически до полного совершенства. Но мои аватары всего несколько раз бывали на территории их островов, так что в детали я никогда не вдавался. Слишком уж далеко был этот народ. Да и их интересы никак не пересекались с Римом.
Великий Мастер подошёл ближе. Не обращая внимания на меня, впился взглядом в Асуку, чьи пальцы сейчас ощутимо подрагивали. Достав из под одежды тонкую деревянную табличку, покрытую вырезанными иероглифами, тоже опустился на одно колено.
Только куда ближе к нам — дистанция исчерпывалась несколькими метрами.
Сандал продемонстрировал мне группу Шуйского. До сих пор прикрытая маревом щита, она притормозила вдалеке. Как будто её командир заинтересовался происходящим на границах моих владений. Но уже через несколько секунд продолжила движение, устремившись к имперскому тракту — около него их ждали автомобили. Черные внедорожники, которые отличались лишь цифрами номеров.
А японец начал говорить. Медленно тянул слова, продолжая неотрывно смотреть на побледневшую Асуку и вытянув перед собой ту самую деревянную табличку."
"Понимал я далеко не всё. Но знания языка хватало, чтобы уловить суть. Сначала он долго рассказывал, как она ужасно опозорила клан, проиграв жалкому северному варвару и пообещала себя в служение. Потом упирал на то, что отказалась от помощи предложенной мужем. А следом перешёл к обвинению в недостаточной силе духа, из-за которой Одарённая и потерпела поражение, несмотря на доверенный ей легендарный артефакт.
Слова о предполагаемой помощи супруга были откровенной ложью. Он сам не собирался помогать девушке. Скорее бросил её на месте событий, ограничившись одной формальной фразой про выкуп. Но если тот был связан клятвой, которая оговаривала поддержку в таких случаях, то официально обещание было соблюдено. А на правдивую версию истории, клану Абэ видимо было наплевать.
Когда Великий Мастер перешёл к очередной части, моя пленница окончательно сломалась. На месте гордой воительницы оказалась растерянная юная девушка, чьи глаза блестели от слёз, а тело била крупная дрожь. Мьёльнир от такой перемены даже растерялся и неожиданно предложил освободить её, чтобы та «сс-с-сломала поганцу ноги». В качестве последнего видимо подразумевался Великий Мастер. Но это было бы не самым разумным решением.
