Ведь он жив! Он разговаривает. Кризис прошел, ведь так? Разве не по его просьбе я оказалась здесь? Амир так настойчиво звал меня, а теперь…
– От меня тебе одни беды, – продолжил он, – Диана чуть не пострадала…
– Диана? С ней всё в порядке, Карим, благодаря тебе! Ты спас ее! У меня вся жизнь перед глазами пролетела, но я стояла как столб, а ты… Ты спас ее и всех этих детей. Ты герой. Карим, пожалуйста, посмотри на меня, – позвала я его, стоя истуканом у его койки.
Двинуться боялась, опасаясь сама не понимая чего, но явственно ощущая сгустившуюся, тяжелую атмосферу напряжения.
Она давила на плечи и не давала нормально дышать.
– Я не могу…
– Не можешь? В смысле ты не можешь?
Мои холодные пальцы вцепились в пластмассовые края сбоку койки.
– Амир, видимо, не сказал тебе. Так что придется мне. Я ослеп, Полина, и парализован. Я теперь бесполезный инвалид.
– Подожди… – Сердце пропустило удар, перед глазами поплыли круги. – О чем ты говоришь? Инвалид?"
"– Тебе слух отказал? – прорычал он сквозь зубы, наконец поворачивая ко мне голову, а с меня из-за проявлений прежнего, намного более привычного мне, Карима спало оцепенение.
– Мне ничего не отказало. Не надо рычать. Значит, я должна уйти, чтобы не видеть тебя таким беспомощным? – уточнила я, наполняясь решимостью бороться с этим упрямцем.
Теперь я понимала, что с ним происходит. Активному и полному сил Кариму, хозяину по жизни, невыносимо видеть себя слабым и беспомощным. Он рвет и мечет, как испуганный медведь, которому зажало лапу в капкане.
– Ты не должна тратить свою жизнь на слепого инвалида, – глухо пробормотал он, снова разворачивая лицо к стене.
– Может быть, ты для разнообразия позволить мне самой решать, как и куда тратить свою жизнь, Мансуров? И не забывай, что у тебя есть дочь.
– Я не забывал, – рыкнул он, а я разозлилась оттого, что не вижу его.
Развернулась и пошла, чтобы включить свет, но была остановлена практически отчаянной мольбой.
– Полина…
Голос позади удивил меня. Сам прогонял, а как только подумал, что я ухожу, сразу позвал обратно.
Дышать снова стало тяжело, когда осознание недугов Карима дошло до меня на самом деле. Вела я себя бравурно, а на душе скребли кошки. Там скапливалась боль. Я не знала, к чему мне готовиться и как себя вести с инвалидами. Я не знала, как мне вести себя с новым Каримом.
Не понимала, как нам вести себя друг с другом, учитывая наше прошлое. У него есть жена. У него есть семья, которая меня ненавидит.
