– А сестренка в курсе? – хмыкнул Заверин.
– Моя или твоя? – хохотнул Рустам, понимая, что эта новость создаст эффект разорвавшейся бомбы. Мила точно съест его живьем, если подобное событие пройдет без ее участия. А вот Маруся… Рустам не был до конца уверен, что девочка в полной мере осознает все последствия, если решит связать свою жизнь с Нагашевым. Хотя Рус и не планировал давать девочке повод для сомнений. И кольцо у мужчины уже имелось. Заскочил вчера в ювелирку, выбрал то, что должно понравиться его малышке.
– Обе, – вздохнул Семен, а потом перевел взгляд на свою жену и нахмурился: – И что там за суицидники трутся рядом с нашими девчонками?
А Руса уже снесло с места.
Не до разговоров ему было. Только что пара бойцов его отца вздумали подкатить к Марусе и Миле. Охреневшие падлы, млять!
* * *
Рустам все же вышел из себя. А как иначе? Если к его Марусе протянул руки сопливый пацан? Попутал придурок, вот и ответил за свои действия.
Мгновенно вспыхнувшую потасовку разрулил сам Нагашев-старший. Парня вынесли за пределы особняка, а Рустама утянула Маруся в одну из спален на втором этаже.
Уже там девушка обработала небольшую ссадину на скуле Руса. И пришлось вновь суетиться над разбитой губой. Потому что старая ранка, уже покрывшаяся коркой, открылась.
– Рустам, ну не дело это, – вздыхала Маруся, заботливо смазывая его боевые раны.
– А нехрен трогать мое, – пробормотал Нагашев, точно обиженный ребенок.
Маруся едва заметно улыбнулась. Покачала головой.
– Да не трогал меня никто, – заметила Маруся.
– Пригласил на танец. А я отказала.
– Видел я все! – поджал губы Нагашев. – Пусть спасибо скажет, что я ему всего лишь руку сломал, а не шею! А то красовался перед тобой, выпендривался.
– Дурачок ты мой, – мягко пожурила девушка, – Зря же ревнуешь. Никто мне не нужен. Только ты. Понял?
Нагашев выдохнул. И все вдруг стало мелким и несущественным.
Понял, конечно, понял. Не идиот он. Вернее, идиот, но не настолько.
– Иди сюда, – пробормотал Рустам, притянул девчонку ближе, мягко зафиксировал ее стройное тело меж своих разведенных ног и прижался носом к тонкой ткани платья.
Маруся, не пряча улыбки, без сожаления выбросила в мусорное ведро испачканную кровью Рустама салфетку. Совершенно случайно девушка прихватила ее с одного из столов, накрытых к ужину. Салфетку было жаль, ткань, конечно, можно было попытаться спасти. Но об это Маруся уже не думала. Потому что Нагашев своими действиями и поцелуями вычеркнул из ее головы любые связные мысли.
