А жадные руки медленно скользили по обнаженным бедрам, спине, плоскому животу и легко поддевали упругие соски.
Всякий раз, когда Рус касался кончиками пальцев тугих вершинок, Маруся с трудом сдерживала стон. А ее реакция заводила еще больше.
Рустам очень удачно подхватил Марусю, усадив ее на каменную столешницу кухонного острова. Высота была идеальной. Но Рус не воспользовался таким шансом. Приласкал свою девочку, а сам ограничился поцелуями. Пусть и вместо крови по венам мчалась раскаленная лава. Плевать! Главное, Маруське было хорошо.
Ее нежные ладошки порхали по его спине и плечам. Рус кайфовал от того, что девушка не пыталась закрыться от него. Так и сидела, разведя ноги и позволяя прижиматься к ней каменным членом, прямо через мужские домашние брюки.
Рус с трудом боролся с соблазном, чтобы сдвинуть свою одежду и тогда…
Нагашев четко уловил тот момент, когда робкие стоны вновь стали более страстными, глубокими, цеплявшими его нервы. Его страстной девочке было мало того, что дал он ей минуту назад.
Да ему и самому было катастрофически мало!
Рустам приглушенно выругался, когда ощутил юркую ладонь на поясе своих брюк. А тонкие пальчики скользнули за край резинки, легко оцарапали напряженную и налитую желанием головку.
По телу Руса промчалась крупная дрожь. Его пальцы помимо воли с силой сжались на упругих ягодицах.
– Я и без того совсем дурной, малышка, – надрывно пробормотал Рустам.
Ему бы сейчас умолять ее, чтобы не провоцировала, а лучше – чтобы убежала в ванную и надела на себя скафандр.
Но кого Рус хочет обмануть? Маруська дико возбуждала его, даже если бы носила полную амуницию астронавтов.
Ему бы предостеречь девчонку. Еще один такой финт, одно касание, и его унесет в такие дали, из которых он самостоятельно не выберется.
Но Маруська лишь торопливо облизнула язычком нижнюю губу и запрокинула голову, пронзая мужчину затянутым дымкой желания взглядом.
– Вместе хочу, – выдохнула Маруся, нетерпеливо поелозила попой по гладкой поверхности, и вновь коснулась достоинства Рустама.
Достоинство готово было взорваться. Как и сам Нагашев.
– Тебе больно будет, Марусь, – неуверенно возразил Рустам, и сам рванул бедрами навстречу хрупкой ладони. И своей рукой накрыл тонкие пальцы, заставляя обхватить каменный «стояк». Пусть девчонка почувствует его размеры. Пусть убедиться, что рано еще. Что ей будет больно. Что нужно подождать. А он все вытерпит. И хуже ведь было.
