Хочешь вина? – глухо проговорил Рустам.
У него и самого в горле пересохло. Да и чувствовал Рус себя будто пьяным. Ведь не пил алкоголя, а близость девчонки сносила так, словно он в одиночку пару литров виски приговорил.
– Пока не хочу. Из меня еще коньяк не выветрился! – рассмеялась Маруся, а Рус понял, что улыбается.
Действительно, улыбается.
Мужчина наблюдал за девушкой, жадно впитывая каждое ее движение, каждый жест, поворот головы, взмах руки.
И пришлось вцепиться руками в каменную столешницу, чтобы не сорваться.
– Вид действительно охренительный, – прошептала Маруся.
Нагашев не удержался, дернулся и рванул к ней. Потому что, произнося эти слова, девчонка смотрела отнюдь не в окно. Она смотрела на него, Рустама.
Марусю точно вихрем снесло с места. Но она даже не испугалась. Лишь крепко ухватилась руками за мощные плечи. А потом заскользила ладонями по затылку, шее, щекам.
Рус жадно целовал ее. И не было ничего общего между этим поцелуем и тем, что начала она тогда, в машине.
Рустам знал, что Маруся – девочка совсем. Но как же сладко она вздыхала, когда жадный рот Руса заскользил по изящной шее.
Нагашев завелся так, что с трудом соображал, где находится. Понимал, что нужно добраться до спальни. Но ноги казались ватными, а хрупкие ладони выбивали остатки мозга из головы Руса.
Каким-то чудом мужчине удалось добраться до нужной комнаты, бережно удерживая почти невесомую ношу.
Маруся не делала ситуацию легче. Обхватила стройными ногами бедра Рустама, еще и скрестила их так, что Рус оказался в капкане.
А Нагашев был до одури рад такому плену. Он бы вечность провел в нем, если Маруся будет рядом.
Глава 22
Заверина ловкими пальцами вытянула края рубашки из-за пояса мужских брюк. Рус хотел бы сбавить обороты. Но не мог. Сил не хватало. А девчонка еще и ерзала по его телу так, что Русу оставалось лишь сомкнуть челюсть до хруста.
– Марусяяя… – выдохнул Нагашев, когда девчонка прогнулась в его руках. – Ты такая маленькая! Малышка моя!"
"– Нагашев! Хватит болтать! – прошипела Заверина.
Рустам тихо рассмеялся. Да не болтает он! Он вообще весьма молчаливый от природы.
Пришлось опустить девчонку на кровать. Крохотные пуговицы на блузке не расстегивались. Рус и в обычном состоянии не справился бы с ними. А вот так, когда по венам течет раскаленная лава, а на языке – дивный вкус тонкой кожи, и подавно.
– Новую куплю, – пообещал Рустам, и рванул руками в стороны, превратив блузку в два куска ткани.
