И набрал все тот же номер.
Как и в первый раз, Маруся сразу же ответила на вызов. Как и тогда, молчала и слушала.
Рустам осторожно выдохнул и произнес:
– Волгодонская четырнадцать, квартира сорок.
Мысленно Рус приготовился к язвительному посылу в эротическом направлении. Маруся вполне легко может высказаться в адрес Рустама.
Но в ответ раздалось тихое:
– Я знаю, где ты живешь, Рустам.
Нагашев больше не мог сдерживаться. Просто не мог. Понимал, еще секунда, один выдох девчонки, один звук ее голоса, и Рус взорвется, наплюет на все, развернет тачку, и будь, что будет.
Поэтому аккуратно сбросил вызов и убрал телефон.
Теперь у Руса должна начаться новая жизнь, в которой важное место принадлежит Марусе.
Глава 15
– И чего ты боишься? – тихим шепотом спросила Мила, когда девушки укрылись за закрытой дверью спальни вместе с Сашкой.
Сын Милолики почти уснул, развалившись между мамой и тетушкой. Обычно Мила укладывала сына в детскую кроватку. В семье свекров имелось все необходимое. А Семен, когда родился Сашка, собрал и кроватку, и стульчик, и люльку.
Но сейчас Мила дала слабину и не стала перекладываться уснувшего сына на его законное место. Любуясь мальчиком, Маруся устроилась рядом. Благо кровать позволяла.
Мила видела, как подруга нервничает. Что-то тревожит ее. Но Маруся не делилась тайнами. Когда уехал Рустам, девчонка будто замкнулась в себе, размышляя о чем-то своем.
– Он тебя обидел? – нахмурилась Мила, а потом со злостью пригрозила: – Если он тебя хоть пальцем тронул, я ему такое устрою!
– Нет.
Рус здесь не при чем, – нахмурилась Маруся, а потом, спрятав лицо в подушку, проговорила: – Зачем твоем брату такая, как я?
Но Мила расслышала приглушенные слова. И даже начала смеяться, но вовремя спохватилась – будить Саню нельзя.
– Наивная ты, Маруся, – фыркнула Мила. – Лучше скажи, поедешь с нами?
Маруся вздохнула. Рустам уехал меньше недели назад. Не было и дня, когда бы Рус не звонил ей. Разговор у них по-прежнему не клеился. Это раньше они могли язвить и препираться друг с другом бесконечно.
Сейчас же все настолько изменилось, что Маруся боялась сказать что-нибудь лишнее.
Каждый день Рустам сам ей звонил. Коротко просил скинуть фото и молчал. И Маруся молчала. Потому что не знала, что говорить. Будто между ними повисло напряжение, такое осязаемое, что можно было ножом резать.
Девушка послушно отправляла Русу новые фото, взамен писала в чате так же лаконично: «И твое».
Рус послушно фоткал и себя.
