И в следующее мгновение девушка оказалась между колен мужчины.
Более того – Рустам глубоко втянул носом воздух, уткнувшись в девичий живот.
Маруська растерялась, застыла статуей в мужских руках. Девушке пришлось прогнуться в спине, поддавшись напору мужчины. Рустам удерживал ее, не позволяя двигаться или сменить положение.
А Нагашева накрыло волной ее аромата. Рус оказался бессилен. Не мог больше делать вид, что ему плевать на Марусю. Не мог отводить взгляд всякий раз, когда она собиралась повернуться. Не мог обманывать себя и рефреном повторять в мыслях, что Маруся Заверина – табу, и он не должен вертеться рядом, не должен думать о ней, представлять ее в своих мыслях, не должен!
Мягкая ткань одежды не смогла спрятать точеного девичьего стана.
Рус, прижавшись лицом, в полной мере ощутил каждый изгиб и плоский живот Маруси.
И ошалел.
Руки сжались в кулаки, загребая ткань сарафана на спине девушки. И никакая сила сейчас не оторвала бы Руса от Маруси.
Он шумно вдыхал, пытался как-то успокоиться.
А не мог. Сорвался.
И до охренения боялся того, что переступит черту, которую нельзя переступать.
Терся щеками о мягкую ткань и пытался уговорить себя, что нельзя пугать так сильно девчонку. Нужно взять себя в руки. Нужно разжать их и выпустить девчонку, дать уйти, убежать, спрятаться от безумного зверя, что грозил вырваться из-под контроля.
А Марусе не было страшно. Совсем нет. Девушка рассматривала широкие плечи с выступившими от напряжения мышцами. Крепкую шею. Коротко стриженный затылок и темную макушку.
По телу стремительно разливалось тепло от каждого выдоха Рустама, от его ладоней, обхвативших талию и спину.
Горячие. Обжигающие прикосновения.
– Не приезжай в город, Маруся! – расслышала девушка приглушенный шепот. Он звучал надрывно, словно Русу было сложно говорить. – Оставайся здесь.
– Почему? – изумилась Заверина и даже не поняла, что коснулась тонкими ладонями широких плеч. И ей понравилось то тепло, что потянулось от смуглой кожи Рустама, даже сквозь ткань одежды.
Нагашев шумно и протяжно выдохнул. Немного отстранился только для того, чтобы поднять голову и взглянуть Марусе в глаза.
Не прятался он больше за усмешками и издевками. Задолбался. Устал держать волю под жестким контролем.
Взглянул, как есть, открыто и со шквалом эмоций, которые вызывала в нем близость девчонки.
– Потому что не отстану от тебя. Присвою, – произнес грубо, словно хотел отрезать все пути к отступлению.
Маруся молчала. Не знала, что сказать.
