И только Иван как монолит. Молча стоит. Об него как об скалу разбивается вся ярость отца. Иван делает шаг вперёд, оставляя меня чуть позади. Мне хочется спрятаться за его плечом. Я невольно делаю это.
Мы выслушиваем тирады про морги, больницы, похищения…
— Какого хера ты её туда потащил?! — вызверяется отец на Ивана.
— Так вышло.
— Я не выдавал тебе таких полномочий!
Погодите…
— Это не он пап… — шепчу, высовываясь из-за его плеча. — Я. Я их туда…
Но Иван переступает на другую ногу, опять пряча меня за спину.
— А ты куда смотрел?? — рявкает на Эдика.
— Извините, Алексей Михайлович, — с трудом хрипит он. — Но я всего лишь сопровождал Ярославну. Я счёл, что лучше поехать с ней. Вы же знаете, что если ей что-то взбредёт в голову, то остановить невозможно. Моя вина есть. Но только в том, что я не сообщил вовремя Борису…
Втыкаюсь лбом между лопаток Ивану. Теперь меня из дому не выпустят за этот косяк.
— Чмошник, — негромко бросает Иван.
Эдик спотыкается на полуслове, с недоумением зависая.
— Ярославна! — цедит отец.
— Чего ты там прячешься? Посмотри-ка мне в глаза.
Не-е-ет…
— Да в чем трагедия? — спасает меня опять Иван. — Все живы, все в порядке. С любым могло случиться. Мы не знали, что там база глушит сигнал. Теперь будем знать.
— Да я поседел за эту ночь! — в сердцах бросает отец. — Что мой ребёнок где-то там без меня, без охраны!
— Ну, Яся со мной была же. Вы это знали. Не стоило так волноваться. Я — тоже охрана.
— «Дети»… — высовываюсь я, обижаясь на отца за Ивана.
Рассерженно складываю руки на груди.
— Не твой ребёнок, а твои дети!
Отец осекается. Расстроенно взмахивает руками. Закрывает ладонью глаза.
— Да. Конечно. Дети. Извини, Иван.
— Да, ладно… — чуть пренебрежительно.
У меня всë обваривается кипятком внутри, от того, что он ничей. И что папа сейчас это так некрасиво продемонстрировал.
— И Иван не при чем! Это я! Ясно! Если бы не он… Сейчас меня бы здесь не было!! И искал бы ты меня дальше по моргам и больницам!
В гостиной повисает тишина.
— Ладно… — кладу на стол ключи и кредитку.
— Забирай!!
Бросаю на Эдика взгляд. Он что-то совсем поник.
— Эдику плохо. У него температура высокая. Врача надо вызвать.
— Отбой, — тихо бросает отец своей гвардии. — Идите наверх, дети.
Мама залетает с улицы, обнимая меня без всяких выволочек. И просто всхлипывает.
— Извини, мам… — выступают у меня слезы тоже.
Иван уходит наверх.
Эдик — в мою комнату. Мы ждём врача и его маму…
Сижу рядом с ним на кровати. Мне равнодушно.
