Я найду себе совсем другую!!».
И в груди у меня горит, царапает.
Он играет дальше молча, игнорируя слова песни. А может, просто поёт их тише?
— «Какие тёлки?.. Одни морозы… Какие розы? Шипы да занозы… Я найду себе совсем другую…»
Вспоминаю, как он стебался над Леркой своими душевными текстами.
Издевается! Сволочь…
Глава 13 — Кринж
Наблюдаю с балкона, как вежливо пообщавшись с Алексеем Михайловичем Эдичка наконец-то сваливает.
Оставляю гитару. Не поется мне… Дыхание не слушается.
— Иван? — выходит в вечернем платье Ольга Валерьевна.
Красивая, при полном параде.
— Выглядите — супер! — показываю ей большой палец.
— Ооу… — прижимает руку к груди. — Спасибо, Ванечка!
— Мы — в театр, — подает ей руку Алексей Михайлович. — Не ссорьтесь, пожалуйста. И никуда не выходите.
Киваю.
Маюсь дома. Меня очень вежливо, но настойчиво попросили соблюдать домашний арест. Я не обещал. Но согласился без большой необходимости не высовываться. И вроде как необходимости нет… Но, блять, хреновенько мне.
Ну вот дура дурой же! Бесятина неадекватная… Но цепляет!
Внутри горит всё белым пламенем. И хочется просто без всяких разговоров подойти и всечь ее Эдичке. Гольфист рафинированный. Вспоминаю, как обламывался подать свою стерилизованную ручку. Ну вот хер я поверю, что с таким ты, Царевна, так башню теряешь, чтобы верещать на весь дом. Издевалась, да?
Открываю его аккаунт. Перспективный какой… Фотки управления самолетом… Сорренто с родителями… Фотки «верховая езда»… Лондон с родителями… Фотки «дипломатическая академия»… В репостах Кембриджский колледж… Эмираты с родителями… Фотки «свидание с Ярославной» на воздушном шаре.
Все все до одной постановочные! Я даже узнаю на некоторых «руку» фотографа, который мурыжил нас с Царевной.
«Предложение Ярославне» — цветы, колечко, поцелуи, сердечки, улыбки… Да ла-а-адно?!"
"Швыряю телефон на кровать. Такая и жизнь у тебя будет, Царевна, роскошная, но постановочная. Вперед! Так тебе и надо!
Дура!!
Кручусь на кровати. Прижимаю ладонь к стене.
Кожа колет и пылает, словно это и не стена вовсе, а спина…
Не спится. Ухожу на турнички. Надо тренироваться, турнир на носу…
Языки у него… Вбиваю в грушу свои эмоции.
Какое тебе дело, Яшин? Какое? Какое? Какое? — луплю методично кулаками.
Позависав еще на турничках, возвращаюсь в дом, разговаривая по телефону с Ромкой.
— Нет, Яша погулять не выйдет, — вздыхаю я, обламывая наши вечерние покатушки с телочками. — Давай там, натяни обеих.
