Достаю журнальчик по парфюму с пробниками.
Гад улыбается в свой телефон, пишет голосовые. Намурлыкивает там что-то… Но играет музыка, и я не могу разобрать — что именно он тихонечко говорит в микрофон. Телкам своим, наверное… Желудок сжимается, вызывая изжогу на его шлюханские мурлыкания.
Мне неприятно это. Настолько, что меня этим чувством можно пытать.
Снова злюсь… И на него? и на себя. Почему мне не плевать?
Надо как-то абстрагироваться.
Я сама по себе, он сам по себе.
Пытаюсь включить адекват. Ладно. Ну, хватит, в самом деле, грызться.
Ничего прям эдакого он не делает. К тому же до сих пор не слил отцу видео.
— «В клуб не обещаю, но кофе попьём…», — пока переключается трек слышу я его голосовое.
Кстати!!
— Мам? Всë в силе?
— Ясь… — на светофоре ловит мама мой взгляд в зеркало. — Ты только не расстраивайся, хорошо?
— В смысле?! — замираю я, не дыша.
— Борис отменил вам все мероприятия, пока рейтинг не выйдет на более крепкую позицию.
— Аааа!! Это из-за тебя всë! — яростно луплю гада журналом.
— Из-за тебя!!
Выставляя предплечья, отбивается.
— Чокнутая!
Вырывает у меня журнал и, заломив руки, заваливает головой к себе на колени.
Держит так, что не дёрнуться.
И я, сдаваясь, просто реву. Я никогда не попаду в этот чёртов клу-у-уб!
— Дети?! — нервничает за рулём мама, пытаясь обернуться.
— Всë нормально! — запечатывает мой рот гаденыш. — Братские объятия.
Аккуратно меня отпускает, ловит лицо за подбородок, разворачивает к себе. С тревогой недоверчиво смотрит в глаза.
— Я больно сделал?
Отбиваю его руку, вытирая со щёк слезы.
Отворачиваюсь в окно, прижимаясь к стеклу лбом.
Слов нет просто!"
"— Ты из-за клуба ревешь, что ли? — надменно.
— Отстань!
Надеваю тёмные очки. В груди всë застывает от обиды.
— Ясь, ну ты умненькая девочка, всë понимаешь, — уговаривает меня мама.
Игнорирую, только неровно дышу от сдерживаемых рыданий.
Очень обидно!
Дома нас встречает папа.
И, словно не замечает меня, зато здоровается за руку с гадом.
— Принимай, — подводит папа его к спортивному комплексу.
— Сейчас только установили.
Два турника, брусья, кольца, груша…
Чёрная сталь, кое-где прорезинена бордовыми фиксаторами от скольжения.
— Крутой… — ведëт пальцами по фиксаторам Иван.
Улыбнувшись, папа поджимает губы. Словно немного теряется перед ним.
— Я рад, что тебе нравится.
— Ну, только зачем такой дорогой на пару недель? Мне бы обычной перекладины хватило. А потом куда его?
— А что — через пару недель у нас конец света?
— Ну… Нет.
