— Да ладно… Неужели в минус пошло? — хмурюсь я.
— Борис, что там у нас по опросам «одобрения» в соцсетях?
— Рейтинг упоминания вырос в четыре раза. Растёт молодёжная аудитория… — недовольно. — Незначительно пока.
— Так стрим только вышел. Вырастет… — пожимаю плечами. — К следующим выборам раскачаем немножко.
— Мужская аудитория — ровно.
Да, мужикам семейные скандалы до звезды. Они топят за дороги и малый бизнес.
— Женская — качается. Рейтинг одобрения упал.
— После сюжета с участием… всех детей, — бросаю взгляд на Стасю.
— Женская качнется в плюс.
Стася называет Ольгу Валерьевну мама Оля и не слезает с рук. Это архи-умилительно! На это можно просто рыбачить в женской аудитории. И естественно это попало в фокус.
— Почему он не выходит? «Команда крутых специалистов» тупит? — смотрю на Бориса.
— Почему он не выходит? — поднимает взгляд на него отец.
— Я надеялся, что мы все-таки избежим огласки, — вздыхает тот, переводя на меня недовольный взгляд. — Вы же не поставили меня в известность о… многих деталях.
— На сколько мы упали после выборов? — уточняет отец.
— Восемнадцать процентов. И будем падать ещё в ближайшие десять дней. Случись это до голосования, мэром бы Вы не стали.
— А где мама? — пристраивается на подлокотник с другой стороны от отца Яська.
Стася ерзает во сне, раскрываясь.
— Оформляет документы, — прикрывает снова покрывалом.
Стася остаётся… Отец и слова против не сказал.
И за это я готов ему простить все его косяки. Но прощать вроде как и нечего особо.
Смотрит на часы.
— Мы можем посидеть со Стасей — переглядываемся с Царевной.
— Надо ехать, Алексей Михайлович! — торопит его Борис.
— Ладно, — аккуратно выбирается он.
Идут на выход. Рядом со мной на столике его телефон. Забыл?
— Отец… — машинально зову его, протягивая.
И споткнувшись на этом слове, замираю.
Про себя уже начал называть так, в большей мере имея в виду — «отец Яси». Но потом границы начали смываться… А вот вслух — первый раз.
Забирает из моей руки телефон. Мы встречаемся растерянными взглядами.
Замечаю, как краска бросается ему в лицо. И моë — тоже горит.
— Вы на ужин оставайтесь, — хрипло просит он, оттягивая вниз галстук. — Я пораньше приеду.
Киваю…
Он уходит.
А я плаваю в какой-то странной эйфории. Что это наконец произошло. И произошло не вынужденно. Но и рад, что он ушёл сейчас. И я могу отдышаться.
Достаю из кармана Стасины серёжки, демонстрируя их Ясе.
Мы молча берём по одной и стараясь не разбудить надеваем их крепко спящей Стасе.
