— Бери его с собой на пикник!
— Ты с Виталиком… — сквозь зубы цежу я.
— Ну и что! Бери… Хотя нет. Дай мне его номер.
— Да нет у меня его номера!
— Привет, девочки. Не помешаю? — заглядывает Эдик.
С унынием смотрю на него.
— Яся, ты пропустила сегодня наш английский. Если ты не сдашь второй уровень, нам придётся поступать в колледж в следующем году.
Заткнись, о Боже! Неужели нельзя зайти и поцеловать меня для начала?!
— Я привёз тебе тесты.
И мне хочется двинуть подзатыльника всем окружающим. Всем! Отцу, маме, Гаду, Лерке, Эдику.
И даже немного себе. Потому что внутри меня его проникновенный голос: «В сердце… Оставь мне немного места…».
— Да блять!
— Ты чего?
— Ничего…"
"Глава 6 — Несправедливость
За завтраком папа опять не с нами. У него «гонка».
Мама на диете и после своих коктейлей пьёт только чёрный кофе. Я, сонно и лениво, ковыряю творог. Но! Для гада персонально приготовлены ажурные блинчики с сахарной пудрой и свежей малиной.
— Очень вкусно, Ольга Валерьевна!
Бла-бла-бла… — кривляюсь я.
Подлиза какой!
— Мам… Ну можно вечером мне с Лерой и Виталиком? На остров на вертушке.
— А кто пилот?
— Да откуда я знаю? — поглядываю на часы.
— А Эдик полетит?
— У Эдика — гольф.
Мама уносит пустую чашку.
Губы Ивана искажаются в уничижительной ухмылке.
Враждебно смотрю на него.
— Он и клюшку с собой носит?
— Зачем?
— Ну, если ему навешают, он ей будет отмахиваться? Или как там в гольфе?
— В гольфе не так! — презрительно улыбаюсь я. — Там нанимают телохранителей, и они решают все проблемы.
— Мм… Короче без девайса, никакого секса, — резюмирует гад, посмеиваясь.
— Без Эдика не отпущу, — возвращается мама. — Мало ли что. Тогда, Ванечку возьми.
— Нет! — цежу я. — Это не та компания, куда я могу взять вашего «Ванечку».
Ухмылка на лице гада застывает.
Будет там опять Лерку облизывать. Пошёл к чертям!
— Кстати, — допивает он чай. — Я сегодня ночевать не приду, Ольга Валерьевна. У меня планы.
— Какие? — настороженно прищуривается мама. — Ты с отцом согласовал?
— Ну… — вежливо улыбается.
— Я уже слишком взрослый мальчик, чтобы согласовывать свои ночи с отцом.
Моë сердце надсадно болезненно колотится.
Ночи…
У него ночи!
Гад облизывает свои губы.
А у меня и дней нет. Что за несправедливость??
— Ма-а-ам?? Почему его пиарщики не дрюкают? Почему только меня?!
— Так… — сжимает виски мама. — Ты с отцом всë-таки обсуди, пожалуйста, Иван. И не забывайте оба о том, что вы под прицелами камер и на карандаше у журналюг.
