Но даже если она включится и как Аленка у Тарханова станет «женой будущего генерала», то будет вам ой как непросто.
— Не понимаю, Бес, ты меня отговариваешь что ли? Я её должен родителям вернуть?! Так этого не будет."
"— Нет, я тебя, Иван, не отговариваю. Я твой выбор и решение уважаю. Но отец остынет, и я уверен, захочет примириться. И помочь, не тебе, так ей. Так вот, не быкуй. Не надо девочке и себе экшен с лишениями устраивать. Тебе точно хватит по жизни экшенов. А девчонкам они по определению противопоказаны.
— Ничего не приму от него.
— Хорошо. Но подумай над тем, что я сказал. Простить отца за резкость — не позор.
— Не могу…
— Если тебя несправедливо обвинили, оскорбили, а ты не теряешь достоинства и способен идти на контакт, человек всегда поймёт свою ошибку. Раскается. Извинится. Исправит.
— Мне всë равно! Мне не нужно извинений.
— Тебе не всë равно. Он — отец.
— Ты ближе. Несравнимо.
— У нас было много времени. А у вас с ним — мало. Но не будем спорить. Я сказал то, что считал нужным, ты услышал.
Надеюсь, эта ситуация тебя не подорвёт, а мотивирует.
— Однозначно!
— А Ярославна не выкачает, а усилит.
Беда в том, что я не понимаю — как?!
Прохожу мимо кухни в душевую.
— Доброе утро.
— Доброе утро, — здороваются они со мной одной интонацией.
«Жена будущего генерала», — застревает в мозгах фраза Бессариона.
Он даже не представляет, какая я беспомощная бестолочь…
Отец, в общем-то, говорил правду.
— Ясь, иди кушать.
На завтрак у нас свежий зерновой хлеб, адыгейский сыр, чай… И для меня лично — пирожное.
Потому что у них обоих спортивная диета. И мне немного неловко. Так как в моём мире диета всегда у девочек. Но я с удовольствием ем лакомство, не зная, что мне делать, как жене будущего генерала — то ли обделить Ивана пирожным во имя его диеты, то ли втихаря от Бессариона все-таки засунуть ему в рот кусочек вкусняшки.
Эх…
Отламываю от пирожного кусочек желе с клубникой и таки засовываю ему в рот. Желешку на диете можно, вроде бы, да? Это белок.
Они оба уже пришли с пробежки и даже успели принять душ.
А я безбожно засыпаю после каждого глотка чая.
— Собирайтесь.
— Куда?
— Голосовать за отца.
Переглядываемся с Иваном.
Не хочу… Ненавижу это его мэрство.
— Он и без моего голоса выиграет, — бурчу я.
— Одевайтесь, — Бессарион непреклонен.
И я бы, наверное, подчинилась, но…
— У меня паспорта нет. Он дома остался.
— Тогда идём мы. Он помог нашим, наши должны помочь ему. Возражения есть? — смотрит пытливо на Ивана.
